Месть

Только открыл я стол, куда бросил деньги, собираясь убрать их в бумажник, как дверь с грохотом открылась, и несколько человек в масках и пятнистых костюмах, с автоматами и пистолетами, ворвались в мой кабинет.

Меня уронили со стула, прижали к полу и, приставив к голове несколько стволов, приказали не шевелиться.

Откровенно сказать, особого желания шевелиться у меня в этот момент и не было – я был буквально парализован и ошарашен – столь неожиданно это было солнечным и спокойным утром.

Потом меня осторожно подняли на ноги и поставили лицом к стене.

За спиной раздался властный голос:

– Граждане, вы приглашены в этот кабинет в качестве понятых. Сейчас на ваших глазах будет произведен обыск этого помещения и этого гражданина, стоящего лицом к стене.

Я скосил глаза направо, потом налево, но нигде больше не увидел гражданина, стоящего лицом к стене, и понял, что речь обо мне.

Становилось более чем интересно.

А властный голос продолжал:

– Понятых прошу подойти к столу.

Послышался топот нескольких пар ног.

– Потом скрип открываемой дверки письменного стола. Граждане понятые, вы видите этот белый конверт, лежащий в столе?

В ответ что-то пробулькали, очевидно, подтверждая, что видят.

Тут меня развернули, и я увидел, что кабинет битком набит народом. Среди них был один в форме капитана милиции. Я подумал, что властный голос наверняка принадлежит ему. Ан нет: другой высокий симпатичный мужчина в дорогом кожаном плаще, что стоял у выдвинутого ящика стола, так же властно подозвал меня:

– Подойдите!

Я подошел.

Мужчина в кожаном плаще показал на конверт в ящике и спросил:

– Это чье?

– Мое, – ответил я.

– Возьмите и покажите, что там!

– Там? – переспросил я. – Там деньги.

Я взял конверт, надорвал, вынул из него толстую пачку крупных купюр и чуть ли не выронил: такое количество денег было для меня неожиданностью. Я-то давал взаймы раз в сто или тысячу меньше.

Не успел я опомниться, как тот же мужчина приказал мне поднять руку с деньгами вверх.

Я поднял, и меня сфотографировали.

Надо ли говорить о том, что я, когда понял, что это не бандитский налет, а милицейские дела, не особо переживал. И когда меня привезли в солидное здание управления милиции и посадили в наручниках в какой-то закуток, я тоже не особо беспокоился. Думал, сейчас все объясню, потом вызовут мою знакомую, и все всем станет ясно. Но меня никто не допрашивал.