Курилка (сборник)

Мой напарник по питию заговорил:

– Как ты думаешь, почему я тебя впустил и угощаю?

И, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Потому что ко мне из здешних никто не ходит. Приходится пить одному. А тут ты и, как я понял, не здешний. Значит, ничего не знаешь и поэтому пьешь со мной спокойно.

Так как у меня уже пошло головокружение, я только кивал, а он продолжал:

– А вот ты и не знаешь, кто я.

Я утвердительно кивнул, Что не знаю.

– А я – зверь. Со мной никто не здоровается. Я в тюрьме сидел. Жену с ребенком зарезал.

– Чистый, – кивал я.

– Их нет, а я живу. Уже восьмой десяток. Здоровье есть, хоть и был в лагерях, а никто не здоровается. Справедливо?

– Да, – опять утвердительно кивал я.

– О да ты уже плывешь. Давай еще по одной.

Он долил в мой стакан синей жидкости и наполнил до краев свой.

– Пей! – приказал дед.

И, уже глотая жидкость, я услышал:

– Первач у меня забористый. Я его на курином помете настаиваю.

И все. Больше я ничего не помню.

Через две недели нам сообщили, что наш отец находится в реанимационном отделении областной больницы. И хотя он был уже в сознании, никак не хотел называть своего настоящего имени-отчества.

Но отца случайно узнал санитар, который раньше работал в психоневрологическом диспансере, куда отец неоднократно попадал после своих уходов.

Когда мы его забирали из больницы, он плакал. И мама плакала. А я нет. Я решила, что если он еще раз уйдет в уход, я его убью.

Я очнулся в больнице.

Когда полностью пришел в себя и осознал, сколько я здесь лежу, то ужас охватил мою душу и сердце. Как же там мои? Я же вышел на минуточку за творогом. А у жены гипертония. Я же ее так в гроб сведу. И дочь… Кажется, она уже люто ненавидит меня. Ладно маленькие, они еще ничего не понимают. И что со мной произошло? И как это я? Ведь хотел только на солнце с откоса посмотреть. А вот уже вторую неделю в реанимации. Лучше бы мне умереть, чем увидеть лица родных и самых близких мне людей.

Лишний человек

Старая, плохо одетая женщина медленно шла по парку, расшвыривала суковатой палочкой свежевыпавший снежок у невысоких кустов, искала там пустые винные бутылки. Вдруг ее палочка, потревожив небольшой сугробчик, обнажила лицо мертвого человека с широко открытыми остекленевшими глазами и перекошенным в агонии ртом.