Прикосновение

– Ты сказал – ей? Она что женщина? – удивился Ом.

– Не знаю, было, такое чувство, и… голос, знаешь почти детский, но он мне бабушку напомнил. Столько теплоты и заботы, с того времени как я стал одним из вас, а это почти 5 лет, я не слышал.

– Да.., становишься сентиментальным, Раш.

– Пока я был в прыжке к твоей станции мне всё время какие-то видения, я даже сказал бы, что больше на галлюцинации всё это походило.

– Да за три минуты много чего может в башку, особенно твою напичканную имплантатами под завязку, влезть, – Ход разлил в бокалы амаррской водки.

– Я ведь даже не успел дать команду, и координаты твоей станции тоже в башке своей лысой храню, и вообще что это? – Раш потер переносицу, – Сдается мне, это новый имплантат виноват.

– Ты знаешь, – Ом Ход слегка наморщил лоб, – у амарров есть старая сказка. Когда бог создал Эдем, он поставил следить за ним дозорных. А что бы их почти не замечали, сделал их маленькими звёздами. Сотня звёзд может уместиться у Королевы Амарров в ладони.

– Точно, ты вот пока говорил, я вспомнил. В детстве что-то такое тоже слышал, – Раш погладил лысину. – Уж не хочешь ли ты сказать, что эти мерцающие облака ни то пыли, ни то бог знает чего и есть дозорные самого Творца? Бред…

– Но ты только пять минут назад рассказал совсем другое.

– Я так не терялся даже при сгорающих щитах в бою. А тут, – Раш снова погладил лысину, – как невеста на выданье… едва чувств не лишился.

– По-моему, ты и сейчас ещё не отошел, – на вот – лучшее лекарство, – бокал наполнился темно коричневой жидкостью до края.

– И ещё… она крикнула: «Увидимся через тысячу лет!». Слышь, Ом? У меня появился личный дозорный, – Раш улыбнулся.

– И тогда ты увидишь огромный корабль. И спасешь его, но заплатишь своей свободой.

– А когда это будет? – Младшая дозорная склонила голову перед Хранительницей Времени.

– Тысячи бессмертны. Ты сама поймешь это и тоже спасешь бессмертного, – Хранительница немного помолчала, повернулась лицом к стоявшей на одном колене дозорной и закончила, – Почти.

– Почему, я? – не поднимаясь, прошептала дозорная.

– Кто-то же должен быть первым.

– Тысяча! Слушай! – металлический голос, как всегда был ровен и лишен эмоций.