Российские этюды

– Может в будущем все будет по-другому?

На том мы и порешили.

На этом мое сексуальное теоретическое образование окончилось. Дальше была практика, но об этом я подумать не успел. Самолет стал снижаться, и голос, похожий на тот, которым раньше в СССР объявляли остановки автобусов, сказал в динамиках, что надо все выключать и сидеть тихо и прямо. Показались бесконечные улицы нью-йоркских окраин, мелькнули пруды, алюминиевые склады-коробки, серый кусок океана, потом самолет плюхнулся на полосу, заревел и начал выруливать к аэропорту имени Джона Кеннеди.

Мысли в нью-йоркском аэропорту

Особых мыслей не было. Я сидел в ресторане, жевал курицу, политую индийским соусом с карри, пил пиво и думал, что я не хочу лететь через океан. Я всегда не хочу лететь через океан, когда начинаю пить пиво в Нью-Йорке. Пиво, наверное, там слабовато. Только второй бокал все ставит на места, и я смело, как фаталист из повести Лермонтова, иду в накопитель. У меня теория, что у каждого из нас есть предназначение.

И пока оно не выполнено, то можно смело летать над любыми океанами. Я много чего начинал, но мало что закончил. И пока я собираюсь привести все в порядок, мой ангел-хранитель, наверное, должен махать своими крыльями рядом с самолетом.

В накопителе, откуда шел коридор в самолет до Москвы, я пытался зарядить компьютер. Мне помогал парень лет трех. Он периодически вытаскивал мою вилку из розетки и вставлял ее обратно, считая, что делает это лучше, чем сделал я.

Сосед по лавке в накопителе посмотрел на экран моего ноутбука.

– Писатель, что ли? – спросил он.

– Юный писатель, – уточнил я.

– Годится! – сказал сосед. – Ты, это… за сумкой погляди, а я пока в баре две «наркомовских» соточки приму.

– Перед атакой и взлетом – это святое дело! – сказал я.

В Нью-Йорке очень любят говорить по-английски. Но тут так много приезжих, что мало кто умеет это делать. Когда кого-нибудь спрашиваешь, где тут продают пиво, то всегда хочется добавить: «Ты только не говори, ты рукой покажи!»

Самолет Нью-Йорк – Москва

Мне еще ни разу не удалось что-либо записать во время полета над океаном.

В разрывах облаков зимний океан выглядит устрашающе. Бесконечная серая вода, волны… Почему-то начинаешь думать о бренности всего живого. Писать про это нельзя. Это портит аппетит и читающим и пишущим.

От горестных мыслей спасают соседи. Мне не повезло.