Париж, Амстердам, Вена, Мюнхен и др.

Вернемся к Парижу. Виктор Гюго писал, что это город станет столицей мира, когда исчезнут границы и прекратятся войны. Ведь недаром всемирные выставки проходили в Париже. Кто-то утверждает, что Париж – да, столица мира, но не всего, а только романтического. Стандартная реклама в турагенствах – это влюбленная пара у окна отеля, а в окне видна Эйфелева башня. Хочешь романтики – езжай в Париж. Это единственный в мире город, где можно отлично проводить время, ничем, по существу, не занимаясь. Это сказал Эрих Мария Ремарк.

Перед Парижем

Я сидел в баре аэропорта Миннеаполиса, отхлебывая двойной «кампари» и украдкой закусывая его домашней котлетой.

– Кампари без льда? – удивился бармен.

– Yes! – сказал я.

Потом подумал и добавил: «No!»

– ОК! – понимающе кивнул бармен.

После трех глотков мысли потекли в привычном воспоминательном направлении.

– Хочу в Ригу, – сказал я другу-физику за месяц до вылета.

– Хоти дальше, – посоветовал друг-физик.

– Но сейчас там дожди, с сосен капает, пиво не радует. В Ригу надо летом.

– Правильно, – сказал он. – Про летнюю Ригу даже опера написана. «Рига-лето» называется.

– Тогда я заменю Ригу на Хельсинки и Таллин.

– Потому что там с сосен не капает?

– Ага. А еще я хочу в Париж. Ты был в Париже?

– Нет и не хочу.

– Как так? Ты ведь читал «Трех мушкетеров», «Собор Парижской Богоматери», неужели тебе не интересно увидеть места, где все это происходило?

– У меня отличное воображение, и я не хочу огорчаться, что увиденное будет хуже, чем я думал.

Мое воображение не было отличным, и я решил лететь в Париж.

В самолете

Самолет Миннеаполис—Париж был полон. Все, кроме меня, сидели в креслах и смотрели кинофильмы на экранах, вмонтированных в спинки кресел. Мой экран не работал.

– Может тогда в любви повезет, – я решил не огорчаться и попытался уснуть.

– Бессонница в самолете – это хорошо, – сказал я через полчаса. – Сие значит, что мой организм молод и энергичен.

Сосед расставил локти и захрапел.

– Все равно возлюби его, – посоветовал внутренний голос. – Иначе, начиная с соседа, ты возненавидишь все человечество.

Я расслабился и попросил у стюардессы бутылку белого вина и воду – от этого сочетания не бывает изжоги и плохих мыслей. Открыл планшет и начал читать «Трех мушкетеров». Париж сразу стал ближе.