Амиго, мачо, сеньорита…

 – Разве такого можно не желать?!»

Момент для наслаждения подобными изысками, конечно, был не самым подходящим, но против воли ему хотелось его растянуть.

Долговязый истолковал его сосредоточенность по-своему:

– Что? Что там? – коснувшись локтя Сергея рукой и тем самым выведя его из оцепенения, с опаской воскликнул он: – Чего-то не то?

Сергея позабавила его тревога, и он решил ее усугубить:

– А все не то! – усмехнулся он снисходительно.

– Что? Что именно? – всполошился долговязый.

– Камушек-то с изъяном! – показав глазами на брошь и сделав над собой усилие, прибегая ко столь чудовищной лжи, пояснил Сергей.

– Не может быть! – возмутился тот. – Стекла амстердамской огранки с южноафриканских копей!

Сергей равнодушно пожал плечами и неторопливо протянул ему вначале брошь, а затем и окуляр:

– А ты сам посмотри, – невинно предложил он.

Долговязому, которому, несомненно, никогда в жизни раньше подобной экспертизой ювелирных изделий заниматься не приходилось, такая перспектива показалась неуместной, но, сдержав неудовольствие, он все-таки взял брошь и, пристроив окуляр на правый глаз, сосредоточился на рассматривании, ровным счетом, конечно, ни шиша не видя.

– Ну, что там? – поторопил долговязого с суждением один из его подельников-недотеп.

Тот, собираясь что-то ответить, поднял голову и глянул в сторону любопытного, но вместо него ответил Сергей:

– Фингал! – хлестко воскликнул он, и мякотью основания ладони нанес долговязому такой удар в тот глаз, в котором поблескивала линза, что тот, мгновенно взвыв от причиненной боли, вывалился из кресла, где сидел, на пол, очутившись в самом углу кабинета, и скорчился там.

Тот, что проявлял любопытство, выхватил старенький «Смит и Вессон», но поднять его на уровень выстрела так и не успел: Сергей тренированным движением захватил сверху кистью левой руки запястье незадачливого стрелка, чуть сдвинувшись при этом в правую сторону, уходя с линии огня, а затем резко дернул противника на себя.

Именно тогда дверцы кабинки широко распахнулись и на пороге возникли Биген и сопровождавший его оперативник.

Вскоре, на руках всех троих горе-гангстеров замерцали браслеты наручников.