Амиго, мачо, сеньорита…

– Слушай, старичок, я что-то ничего не понял! – подытожил он, дослушав, сдерживая то легкое раздражение, которое у него поневоле возникло.

Глава 8

Еще два слова о футболе

Солнце над Большим проспектом Васильевского острова, до того полускрытое от горожан, жаждавших погреться его первым весенним теплом, высокой перистой зыбью облаков, наконец, частично зыбь растопив, вырвалось на свободное пространство и припекло вовсю свою еще не окрепшую после зимы силу.

Наша странная парочка, облюбовавшая скамейку неподалеку от кафе, по-прежнему ее и занимала, а бойкий маленький казах, хотя и стал, видимо, понемногу согревшись, несколько меньше жестикулировать, млея под ласковыми лучами, по-прежнему занимал (или донимал?) своего терпеливого приятеля разговорами.

– Исторический день, Серега, исторический! – патетически восклицал он, пытаясь очертить дипломатом широкий круг, словно хотел высечь из воздуха хрустальный памятник долгожданным победам «Зенита», но уже не так рьяно, как раньше.

– Да ну его к бесу! – не очень твердо отмахнулся его собеседник от такого предложения. – Лучше у меня сядем. Спокойно, пивка наберем, у меня и плотва вяленая есть в загашнике…

– Не, Серега! – возмутился Биген. – Что, что, а такие вещи дома не смотрят! Обязательно в кафе идти надо, обязательно! К народу! С народом! Покричать, пошуметь, поматериться! Вместе! Дерьмо можно жрать в одиночку, если под рукой ничего другого больше нет.

– А если проиграют? – урезонил Сергей. – Тогда что? Тебе сердца своего не жаль? У меня как-то из-за «Спартака», когда тот в Лиге играл, так мотор прихватило! Будьте, нате! Да не крути ты дипломатом!

Биген не удостоил последнее замечание вниманием, а вместо того возмущенно и громко – на полквартала! – завопил:

– Ты брось! Пораженческие такие настроения! В Великую Отечественную тебя за такие настроения запросто шлепнули б! И были бы правы! Нашел, кого сравнивать! «Зенит» с каким-то там «Спартаком»! «Спартак» – отдыхает! Да ты же видел, как «Зенит» теперь рубится! Разве мы можем проиграть?! Наши выиграют, Серега, будь спок.