Заклание

Эдакая своего рода избранность, возможно, и не позволяет мне все эти годы отмахиваться от его ночных домогательств.

Вот и сейчас, открыв глаза, я почти провалился в зеленую, горящую голодную бездну.

«Опять! Нееет… – подумал я, прежде чем осознал, что моя голова раскалывается.

Боль ощущалась подобно кольцу Сатурна: на периферии, в удалении, вращаясь вокруг головы.

«Надо меньше пить… воистину… – подумал я, – а может быть, чаще…».

Зеленая бездна передо мной отдалилась и приняла форму настырных кошачьих глаз.

– Задолбал…, – пробормотал я обреченно и попытался встать с кровати.

В следующее мгновение я забыл и про боль, и про зеленую бездну: испуг разметал все.

«Где я!?» – закричала новая мысль: вокруг темнота и почти живой, шевелящийся запах полыни.

Я лежал не на кровати, а на чем-то жестком, холодном и, как подумалось мне, простирающемся в бесконечность. Под ладонями ощущались комки: большие и маленькие, твердые и рассыпающиеся – мучнистые.

«Земля? – с удивлением спросил я самого себя, – Почему? Откуда…».

Вскочив на ноги, я выставил руку вперед и сделал осторожный шажок.

– Мя-у, – раздалось у меня за спиной в тот момент, когда моя рука наткнулась на стену. Холодная, твердая, осыпающаяся земляная стена показалась мне бескрайней: я касался ее пальцами, ощупывал слева от себя, справа, сверху, но она продолжалась и продолжалась.

Мой мозг, оглушенный пулеметными выстрелами сердца, с невероятной скоростью рождал мысли, одну жутче другой. Я отмахивался от них и, подобно неверной дымке, они исчезали, но освободившееся место тут же занимали другие, такие же ужасные. Калейдоскоп кошмарных придумок менялся, но постоянным оставался вопрос, ответа на который не было, и именно это вселяло в меня подлинный ужас. «Где я?» – спрашивал я себя снова и снова, двигаясь вдоль стены и беспрестанно ощупывая ее.

– Мя-у, – прозвучало еще раз, теперь гораздо громче и однозначно настойчивее.

Во тьме проявились два зеленых огонька.

«Нашел же ты время, – подумал я, – где я возьму эти гребанные консервы».

Точно услышав мои мысли, огоньки исчезли.

Лезвие страха – «Теперь я совсем один!» – полоснуло мне сердце, но новое: «Мя-я-у!» и вспыхнувшие в отдалении зеленые глаза смягчили возникшую боль.