Республика Анампоху. Байки-Бабайки об Афгане

»

С ним и с другими не менее колоритными персонажами нашего полка мы еще познакомимся на страницах этой книги.

Василий Григорьевич, определил меня на службу выдав короткий инструктаж, изобилующий прелестной ненормативной лексикой и отправил служить начальником смены на дизельную станцию.

Наш полк находился на окраинах Кабула, прямо под горой Курук, и его частенько обстреливали «духи» из РСов (реактивных снарядов), или из минометов, обычно в ночное время. Поэтому ночные дежурства были самыми неприятными.

Зашел солдат и сказал, чтобы я шел на собеседование к особисту полка майору Индюкову. Все, сидящие в кубрике, заулыбались.

– А что смешного? – спросил я.

– Иди, увидишь сам.

Постучавшись в кабинет я услышал тоненький голосок:

– Войдите.

За столом сидел какой-то зачуханный, кургузый мужичок с погонами майора на плечах, над столом висел засиженный мухами лист ватмана с надписью «У чекиста должна быть холодная голова и горячее сердце», которую наши контрактники перефразировали «У особиста Индюкова должна быть холодная голова и холодные ноги в белых тапочках».

– Значит, приехали исполнять интернациональный долг? – С народом уже познакомились? – и, не давая мне вставить слово, выпалил:

– Если что, буду карать по всей строгости советских законов. Понятно?

– А что ж не понять. Очень лаконично объяснили, товарищ майор, вы прямо Сенека какой-то.

– А вы, как я посмотрю грамотный очень. Я вам вот что скажу: голова у солдата чтобы думать, мозги, чтобы соображать, а язык не для болтовни, а для работы, понятно? Вот идите и работайте.

По пути в модуль я все пытался расшифровать последнюю фразу Индюка, но так и не смог.

Придя к себе в кубрик, я увидел все те же улыбающиеся рожи моих новых друзей:

– Ну, как?

– Да урод какой-то.

– Это не просто урод, это феноменальный дебил! В чем ты скоро убедишься, – сказал мне Санек.

Майор Индюков люто ненавидел контрактников, и они отвечали ему взаимностью, хотя среди них у него была пара стукачей.

Индюк устраивал засады в тех местах, откуда в полк заносилась водка, часами просиживал с биноклем, стараясь засечь, кто и что вывозит из расположения полка.