Мун крекерс

Раскрасневшийся и гордый собой Петрович оценивающе посмотрел на коллегу, застегивавшего ремешок сандалии.

– Ты как, пролезешь?

– С Божьей помощью, как-нибудь… Глянь, лестница-то там е?

Петрович посмотрел вниз.

– Имеется. Жиденькая, но все ж. Дно, интересно, глубоко у них?.. Сосед по даче, помню, бурил до артезианских – весь участок перемесил. Метров на трехстах только добурился. По деньгам вышло, как на Луну слетать.

Во вскрытый военной хитростью колодец полетел камень. Стука не было, зато внизу кто-то квакнул.

– Не, не глубоко вроде…

– Тогда давай. Фонариком свети между ног. Будут стрелять – кричи.

Через несколько минут с матами и упреками, далеко разносившимися в тоннелях, оба достигли дна.

С характерным для новогоднего шампанского «чпок!» зеленый, прятавшийся в тени, повис над осклизлым полом, схваченный суровой лапой монаха.

– Сволочь ты, борода! Мог бы просто позвать.

– Поговори мне, скотина зеленая! Где ракетная установка?!

– Здравствуйте, уважаемый местный житель… – Петрович попытался загладить нарастающий конфликт.

– Чего ты с ним по-китайски?.. – Филон помахал человечком в воздухе для наглядности. – Вишь, он по-нашему ругается. Американский шпион. Засланный.

Лунатик невозмутимо скрестил руки на впалой груди, зачем-то пошевелил большими пальцами ног, видимо, остался удовлетворенным и членораздельно добавил:

– Я и по-немецки могу… Ду бис швайне*.

– Нет, ты посмотри, а! Я из тебя дурь-то вытрясу! – вскипел монах, выкатывая глаза.

Через десяток энергичных встряхиваний на пол вывалилась горсть жетонов, ржавый ключ, предмет вроде зажигалки и чреда проклятий, самое приличное из которых уложило бы на лопатки старого боцмана с затонувшего в одесском порту буксира «Красный пролетарий».

– Тертый калач, – заценил Филон, неожиданно подобрев. Монах симпатизировал сильным личностям. – Уважаю. Слышь, продувная харя, где тут у вас гальюн, что ли?

– И администрация, – встрял Петрович.

– Повезло вам, – отпущенный лунатик присел на корточки, собирая с пола имущество. – Я есть особо уполномоченный по встречам-проводам иностранцев. А гальюн у нас под любым камнем, где нужда застанет. Милости просим.

Друзья, отлучившись за поворот стены, впервые с момента взлета почувствовали себя как дома.

– За мной давайте, а то заблудитесь.