Раковина Авиллы

При очередном уходе волны он поднял эту удивительную находку и, восхищённо оглядев, и ощутив неодолимое желание приложить её к уху, немедленно сделал это и стал в неё вслушиваться.

Слышался шум волн. Но не тот, который исходил до этого от прибоя, – доносился далёкий, но очень чёткий звук, казалось, огромных океанических валов. Мальчик призрачно видел их горбатые, вспененные, уходящие в неизвестную, загадочную даль, силуэты.

Шум и видящиеся волны постепенно слабели, исчезали. Перед глазами и слухом возникала сумрачная с гнетущей пеленой тишина.

Наконец стали видны какие-то, проявляющиеся из сумрака, силуэты. Слух начал улавливать необычные, словно клокочущие звуки. На душе стало немного спокойнее, но необычность и загадочность положения всё же изрядно волновали.

Звуки прояснялись, усиливались. Удивляла необычность их. Пространство наполнялось каким-то кваканьем, пощёлкиваниями, урчанием и ещё множеством самых разнообразных звуков, никогда не встречаемых Артёмом на земле.

Однако этот, обдающий загадочной новизной мир становился несказанно притягательным, заманчивым, словно очень и очень родным.

Но тут мальчик вспомнил о своих, оставшихся где-то на берегу, родителях и на него нахлынули мысли о возможности возвращения к ним.

Пространство же вокруг постепенно прояснялось. Стали видны, развевающиеся от его движений, заросли придонных растений. Такие он видел с берега, но здесь они были настолько гигантскими и великолепными по красоте, что Артём потерял, напавший было на него страх, и с восхищением стал наблюдать на, раскачивающиеся и расступающиеся перед ним, синие и зелёные ветви этих подводных деревьев.

Наконец мальчик посмотрел вверх, откуда исходил пучок света и меж покачивающихся крон увидел вместо солнца какое-то туманное и расплывчатое, хотя и довольно светлое, пятно.

– Должно быть очень глубоко, – подумал он. Но возвращаться наверх теперь почему-то не хотелось, и мальчик с нарастающим удовольствием поддавался, уносящему его с невероятной скоростью, потоку.

Наконец подводный лес кончился, а солнечное пятно сделалось ещё меньше и бледней. Стало несколько неуютно.

И ещё, вскоре над головой появились, висящие густой мантией, голубоватые водоросли, так что солнца вообще не стало заметно, – лишь эта светло-голубая полоса плыла по всему верхнему пространству.

И вдруг Артём почувствовал в стороне чей-то любопытный и настороженный взгляд.