За золотым призраком

В полдень этому месту не будет цены, если вы не предпочитаете сидеть около эстрады у самых барабанов, – и снова улыбнулся, давая понять, что обедать здесь много приятнее, чем в середине зала, или у самой эстрады с ее громом и визгом.

Отто глянул в крупные черные глаза официанта и подумал: «Мне угодно было бы не видеть твоей черномазой рожи! Копни твою родословную, так окажется, что папаша или дед и по сей день владеет какой-нибудь известной усадьбой, или в сенате важничает! Кланяешься с почтением, а все же подлый нигер! И наверняка связан с партизанами! Они охотно вербуют из таких вот служек своих осведомителей».

– Пожалуй, этот столик и в самом деле удобен, – после короткого размышления согласился Отто Дункель, – отсюда весь зал, будто чужая бухта с ходового мостика всплывшей субмарины, просматривался без помехи. Отгороженный от входа густой пальмой, столик возвышался над остальным залом на фут, не менее, но этого было достаточно, чтобы головы ближних посетителей не закрывали «горизонт» для обзора.

– Интересно, интересно, чем у вас кормят такую пеструю и капризную массу разноядных, – с улыбкой спроси Карл, посматривая на аккуратного, словно кофейное мороженное в белой обертке из фольги, официанта.

 – Та-ак, меню на столе, приступим к его анализу!

Сделали заказ и сели так, чтобы Отто видел всех – спиной к переборке, за которой размещался камбуз, лицом к эстраде. Довольно легко отыскался толстомордый и усатый «Клетчатый» – сидел в компании двух элегантных англичан и худющей до смертного ужаса дамы.

Ее худобу не могли скрыть ни обильные одежды, ни пышные кружева, плотно охватывающие жилистую, как у ощипанной гусыни, шею.

«Господи! Если с нее содрать обшивку из всех этих блуз и юбок, то обнажится голый киль и весь шпангоут, – с непроизвольной брезгливостью подумал Отто. – Англичане – народ практичный, и если она миллионерша… то и желаннее всякой красавицы! Хо-хо!»

Через столик от «Клетчатого» сидел «Коричневый» в неизменно темных очках, словно в жилах у него текла кровь не человека, а никчемного крота, который страх как боится дневного света.

«Клянусь священными водами Стикса, этот тип и на ночь не снимает окуляры! А-а, скорее всего, он страшно косоглазит!» – разгадал причину такой маскировки, как ему думалось, Отто.

Рядом с «Коричневым», вальяжно откинувшись на округлую спинку кресла, надувался от спеси седой господин с семейством. «Чиновник из Претории. Притом, средний чиновник, – определил Отто, присматриваясь к главе семейства.