Сокровища Посейдона

О тех резких разговорах, которые дважды уже произошли в каюте, он решил отцу не говорить, чтобы тот не вспылил, в гневе не сказал младшему сыну что-нибудь резкое и не выбил его вовсе из колеи.

«Увидит сокровища – и рассуждать будет совсем по-другому», – решил Карл, так и не сумев проникнуть в глубину переживаний брата.

– Найдем! – уверенно ответил Отто Дункель и подмигнул стоящему неподалеку боцману. – Я это место с закрытыми глазами вижу! К тому же дед Генрих видел там верную примету!

– Какую же? – снова поинтересовался Карл, не подумав, что вопрос этот, когда их слышит вся команда, просто наивен.

– Там на вершине скалы девяносто лет назад сидела старая ворона… – самым серьезным тоном ответил Отто, и полез в карман достать зажигалку.

Баронесса, Кугель, а за ними все моряки не сдержались и расхохотались. Еще бы! Более верной приметы для поиска сокровищ придумать невозможно! Даже Вальтер улыбнулся шутке отца, поднял глаза на западный небосклон – солнце садилось на чистый горизонт, давая надежду, что грядущий день будет безоблачным и спокойным.

«Кому как», – пронеслось непроизвольно в голове Вальтера, но он тут же отогнал от себя навязчивую мысль о том, что вечер этот может быть для него последним…

3

Клаус заступил на руль после полуночи. Вместе с ним в рубке дежурил Фридрих Кугель, а у шкотовых лебедок на вахту встали чем-то озабоченный Степан Чагрин и редкобородый услужливый Чжоу Чан.

– Если увидишь остров, словно бы разорванный вулканом надвое, буди меня, – напомнил штурману Отто.

– Хорошо, мой фрегаттен-капитан, будем глядеть в четыре глаза. Мимо не проскочим, слава Всевышнему – небо чистое и луна подстать гамбургской купчихе, телом не отощала, – пошутил Кугель, усаживаясь на высокое вращающееся кресло рядом с нактоузом. – Клаус, не забыл брать поправку на дрейф от ветра и течения?

– Не забыл, господин Кугель, не забыл… Если забуду – рифы напомнят, постучат в днище.

– Тогда поздно будет корректировать курс, нахлебаемся соленого компота! – приняв шутку, ответил Отто.

– Рядом-то рядом, – с сомнением проговорил будто про себя рулевой Клаус, – да как посмотришь на этот океан, на скалы – жуть берет за душу и бежать хочется подальше.