Hannibal ad Portas – 9 – Пока еще любовницы

– С другой стороны, за инопланетянина – мне нравится даже больше.

– Думаешь, я смогу тебя обрабатывать почти одновременно с двух сторон?

– Это само собой, но не думаю, что на этом и закончится.

И не закончилось, ибо она оказалась такой Ино, что могла трахаться не только почти беспрерывно, но и:

– В любом месте по заказу.

Я – значит – как Ино, – оказался под вопросом.

Махнул лапой, как медведь в фильме Край, когда попал под колеса Паровоза:

– Пусть его починят, потому что я-то и так буду жить вечно.

Она засомневалась:

– Как человек, – это еще только доказать надо, что тоже может, как петух гамбургский – вечный:

– Кукарекать, – а так-то каждый может ляпнуть:

– Я тоже хочу жить вечно, а – спрашивается – зачем, милок? – не претендуя – значит уже на самого:

– Мил Херц-а.

Тем не менее, нас нашли раньше, чем мы не только одумались, но трахнуться, как следует:

– Не получилось! – Обнял ее на газоне, но:

– Только, как зеленую траву, – притворилась – грит – ей, чтобы поиграть с тобой в мячик.

– В пустыне? – хотел удивиться, но не успел.

Нет, не война началась – как давно ждем-с с Альфой Центавра, а трава – если не была тут – значит:

– Выросла!

Несмотря на то, что играл, как Джек Лондон с Агатой Кристи, – нас всё-таки заметили, но не как людей – к счастью – и не змей, – хорошо, что, а как двух оленят неизвестной породы, почему и не убили сразу на вечерний суп-чик, а только:

– Посадили в клетку, как подарок местному зоопарку, который с нас – следовательно – и начнется.

Вместо того, чтобы попросить – как минимум – холодный ужин нам уже подали орехи, и то:

– Не грецкие, как для чохохбили полагается, а только лесные, – чтобы:

– Натурально видели, а не только мечтали:

– Мы не в простой пустыне, а в своем личном лесопарке, который я – значится – и подарил на свадьбу своей Агате, – как вот именно тот праздник:

– Который и будет всегда с тобой, – как:

– Одним целым из двоих сделанным.

Зажили счастливо, но только до утра.

Без вопросов:

– Инопланетяне и всё!

Повезли назад в Америку, чтобы, как Кинг-Конга бросить сразу на Францию, как на ее Эйфелеву Башню.

И пока мы шептались:

– Зачем? – успели перевести в подвал этого Собора их Парижской Мамы настолько современно оборудованный, что больше оказался похож на кабак, – хотя и, как обычно:

– Не для всех открыто-закрытый.

– Хорошо, что не опять в пивбар на Рязанке, – сказал.