8, 9 – аут. Сириз

Концессия согласилась, что одна из них сможет принять участие в турнире. Концессия в данном случае это Завод.

– Таким образом, первый отборочный бой состоится здесь, в ДСШ, – сказал Семен Валерьевич.

– Между кем и кем? – спросил Алексей. – Между Дашей Инессой.

– Скорее всего, между Светланой и Инессой, – ответил тренер.

Далее, появление матери Даши, которая была в Америке. Она училась тонкостям женского бокса у матери Сильвестра Сталлоне. Анна Владимировна не знала, что Даша занимается боксом. И уж тем более, не знала, что ее дочь хочет участвовать в турнире.

В бою за большой приз. Она привезла с собой претендентку. Девушка была из Прибалтики. Морячка, так сказать. Ее так и звали:

– Морячка.

Все посмеивались.

– У нее лапы, как у нашего гуся в деревне, – сказала Инесса, и все дружно заржали. Но Даша мрачно добавила:

– И крылья тоже. Махнет – мало не покажется.

Алексею Даша сказала:

– Мне придется работать в маске.

– Зачем это? – удивился парень.

– Приехала моя мать.

Не знаю, я говорила тебе:

– Она тоже любит бокс. Но… не хочет, чтобы я его любила.

– Как я объясню, что мой боксер будет выступать в маске? Это не принято.

– Что значит: не принято? Мы не на любительском ринге. Здесь важен вес и больше ничего. Правильно? Какая им разница, кто скрывается за этой маской? Я или, например, София?

– Разница есть.

– Какая?

– На вас будут делать ставки. Или ты думала, что этот бой проводится ради боксерского приза? Уверен, будут сделаны большие ставки.

Огромные. Я слышал, что от нашего города будет поставлен контрольный пакет акций самого большого завода. Не исключено, что тебе, то есть нам, будет предложено…

– Что? Нам будет предложено выиграть? За дополнительные бабки?

– Может быть. Но чаще предлагают лечь.

– И ты это позволишь сделать другому человеку? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Я не лягу. Даже за дополнительный миллион. Так и передай, если кто скажет: пусть ставят на меня.

– Ну, вот представь себе, они на тебя поставили, а ты в маске.

Им точно надо знать, что это ты.

– В финальном бою я разденусь. Хоть до гола. Как для партийной элиты. Они ведь любят, когда комсомолки раздеваются до гола на гимнастических снарядах.

– Я не знаю, – сказал Алексей, – меня не приглашали.

– И никогда не пригласят.

– Почему?

– Ну, ты же не элита. Но шанс у тебя есть.

– Какой?

– Я могу выступить для тебя. Голой. Если хочешь.

– Ты не гимнастка.

– Ну и что? Я боксер.