Вижу поле

Как уставший водитель, встретив на безлюдной, точнее без-машинной дороге при въезде в Москву, в Балашихе, лося, рванувшего из леса ему наперерез. Удар. Гол! Прошу прощенья, просто этот лось убежал в чащу на другой стороне дороги. Анне Карениной повезло меньше. Ее лось был слишком большой. Огромный.

Мяч передали Владимиру, но он не знал, что с ним делать. Это, видимо, понял игрок другой команды, и как сорвавшийся с цепи огромный пес, точнее кабан, а, скорее всего, лось бросился на него. Ноги его поднимали вверх землю, как огромные копыта, грива – гривы не было – туловище было наклонено вперед не меньше, чем на сорок пять градусов.

Вероятно, этот герой любил бегать стометровки с низкого старта. Вова понял, что зажат в угол. Передачу делать некуда, а все финты он забыл. Вообще забыл об их существовании. А между тем перед ним было огромное поле. Он ударил в игрока.

Больше его не приглашали. Впрочем, и футбольной команды на этом стадионе так и не образовалось. Видимо, не только у него – ни у кого ничего не вышло.

Он поиграл немного в спортзале ДСШ на стадионе Марс, но и там кончилось тем же. Ничего не получалось. В спортзале игра была слишком быстрой, а на большом поле он не понимал, что надо делать. Как читатель не понимает, что делать с текстом, не разбитым на абзацы.

Бархатову обещали должность заместителя главного тренера, когда попросили покинуть команду.

– Игроком ты можешь не быть, но тренером быть обязан, – добродушно сказал ему тесть, Секретарь ЦК. – Ну, согласен? А то ведь все равно ты перестал забивать.

Давно.

– Я не могу играть один, Григорий Коммунарович. Неужели вы не видели, что до меня не доходят передачи?! Пока они мельтешат на своей половине поля, мяч уже теряется. Он не может дойти до меня. Нужна длинная передача. Но она почему-то запрещена.

– Ну, это неинтересно, друг мой, – сказал Григорий. – Это уже не футбол, а игра на авось. Ты понял?

– Что?

– Что? Игра без плана, – Секретарь постучал себя пальцем по виску, – не имеет смысла.

Впрочем, я тебя понимаю. Но начинать надо… хотел сказать снизу, но, думаю, это будет пустая трата нервов, времени и карьеры.

– Ка, что?

– Карьеры. Что тут непонятного?

– А при чем тут карьер? Мы теперь будем играть в котлованах? – спросил Бархатов. И добавил: – Беломорско-Балтийских.

– Ты чё, охерел?

– А что? У тебя здесь тоже прослушка?

– Здесь нет, проверяли.

– Тогда чего бояться?

– Проверяли вчера, не было. Но вчера не сегодня.