Вижу поле

Наступление на разгоряченный Хеллоуинами, Сочельниками, и другими Рождественскими праздниками развитой капитализм. Включая сюда беспрерывную жарку барбэкю. – Он вынул платок, вытер внезапно вспотевший лоб, и вымолвил: – Я был вынужден сказать правду. Извините.

А на что поспорили девушки?

– На поцелуй?

– На поцелуй! Но и на семнадцатого номера, – добавила Таня. – Хотя он и так мой. Но, боюсь, как бы ты не передумала. Если забьет, то…

– То мой.

– То есть как?

– Ну, пусть будет так. Хорошо? – сказала Галя.

– Не по существу? В том смысле, что просто так? Я согласна.

Но бить пенальти вышел Серега. Он был штатным пенальтистом. Свисток – удар… И Дима, вратарь Трактора взял мяч. А летел он всего в полуметре от правой штанги, и на метр от земли.

Владимир сказал Диме:

– Ты взял не берущийся мяч.

– Спасибо, что оценил, наконец.

Стадион замер.

– Класс А.

– Не меньше, – начались разговоры на трибунах.

– Как только он взял этот мяч?

– Как его фамилия?

– Кого? Вратаря? Белобрысов?

– Сам ты белобрысый.

– Я да, но и он молодец.

– Его фамилия известная, – сказал Валя уверенно.

– Он что, твой зять? – спросил Паша.

– Не зять, но все равно фамилия его Бесфамильный. Дмитрий Бесфамильный.

– Всех расстреляли, что ли, в тридцать седьмом году?

– Ты говори, да не заговаривайся, – Валя посмотрел по сторонам. – А то сам получишь пятнадцать и пять по рогам.

– Напишешь на меня докладную записку? – спросил Павел. – Или нет, если я поставлю тебе пиво.

– Поставишь, само собой. Ничья.

И тут судья опять показал на одиннадцатиметровую отметку. И опять стадион замер от изумления. В чем дело? Оказалось, что кто-то из игроков Трактора раньше времени двинулся с места.

Никто не решался бить пенальти второй раз. Слишком велика ответственность. Тренер бегал по бровке, размахивал руками и что-то кричал.

Подошел капитан и сказал, что бить опять будет Серега.

– Я не буду. Честно, мандраж пошел.

– Тренер сказал. Бей.

– Не буду. Сам бей.

– Ладно, – сказал капитан и пошел к стоящему уже на белой отметине мячу. Он подошел вплотную, внимательно посмотрел на мяч, потом на тренера у края поля, который продолжал изъясняться на непонятном языке, узорами рук. – Нэ буду, – капитан помотал головой. И добавил, глядя на тренера вдалеке: – Мне непонятны ваши надгробные узоры.