Баланс игры. Контрразведывательный роман. Книга 2. Французский обиняк

Две недели он провел в ведомственном госпитале, покорно снимая трусы три раза в день на санобработку ожогов, ловя смешливые искорки в глазах медицинских сестер, которые втихаря лопались от смеха, обрабатывая его боевые ранения.

– Не буду надевать спецтехнику! У меня, сами знаете, фобия на эти магнитофоны!

– Да бросьте вы, Марк, сейчас новые изделия из Саранска, очень надежные и абсолютно безопасные! – Начальник выдвинул ящик стола и достал плоскую металлическую коробочку, ремни подвеса на теле и микрофон с булавкой крепления.

– Лады! – повинуясь, сказал Вьюгин. – Если опять пробьет аккумулятор, напишу рапорт!

– Пишите! Можете быть свободны! – отпустил начальник. Он знал, что это последнее оперативное задание Марка. После отъезда делегаций с выставки он прочно засядет на подготовке победных рапортов для политбюро.

На пороге своего кабинета, держа в руках спецтехнику, Марк встретил коллегу, который, увидев магнитофон, улыбнулся и саркастически спросил:

– Охомутали сивку! Ты закрепи на этот раз с противоположного места, правда, неудобно сидеть будет, зато сбережешь свое мужское достоинство.

Вьюгин весело оскалился в улыбке, бросил спецтехнику в ящик стола, достал рабочую тетрадь из сейфа и сел писать отчет о встрече. Записав, он откинулся на спинку и задумался.

Фамилия своего друга во Франции Даниеля Фажона, которая выплыла в оперативной подборке из досье Фроста, не выходила у него из головы, словно он снова был в 1970 году во Франции.

Глава 3. Изящная французская незаконченная вербовка. Возвышение к вершинам. Начало означает конец

Апрель 1970 года. Франция. Париж. Тогда, в Париже, сразу же после аварии автомобиля, Даниель сказал ему, что избежать судебного разбирательства не удастся. Весь следующий день он провел как в дурном сне, ожидая появления жандармской группы силового задержания в представительстве советской торговой фирмы. Каждый сигнал домофона снизу, от входной двери, резко бил прямо в голову, и он долго сидел потом на стуле, совершенно обездвиженный.

– Что я могу сказать тебе, мой друг, – раздался бесстрастный голос Даниеля, – выходи сдаваться! Я у входа в вашу фирму.

Сердце оборвалось и тело расслабилось так, что он не мог встать, собраться и выйти вниз, на улицу, где по его представлениям стояла группа нервно покуривавших жандармов около тюремного автомобиля.