Дорога в один конец

Их отношения начались как то сразу и без ухаживаний, вздохов, взглядов, намеков – всего того, что, в понимании Вадима, должно предшествовать зарождению любви. Но это слово не звучало, Вадим даже не решался поставить себе самому этот вопрос, да и надобности, вроде, в этом не было. Им было комфортно, уютно вместе и казалось – пока не будет озвучено слово «любовь», и ревности с ее маятой не будет.

В один из первых вечеров Вадим, уловив паузу в их бесконечных диалогах, остановился, легонько привлек ее к себе и коснулся мягких губ несмелым поцелуем.

Она так же несмело ответила. Все случилось, как бы, само собой, они постояли молча, обнявшись, и пошли дальше, опять непринужденно беседуя.

Люда была ровесницей Вадима. Она не могла ни затмить, ни заменить, ни оживить романтические образы девочки с августа и женщины с декабря – эти грезы юного неискушенного сердца. Люда была просто реальная, земная. А еще, Вадим чувствовал, – с ней не обязательно спешить в отношения полностью взрослые, которых он еще не знал, но интуитивно понимал, что это уже какой-то новый этап.

Он с наслаждением пил удивительный нектар платонических отношений, еще не изведав других, и был счастлив.

Как то в один из последних дней бабьего лета, они сидели на своей лавочке в парке и любовались красками удивительной в том году осени.

– А представь, как красиво сейчас в лесу! – Люда подбрасывала на ладошке идеальной формы каштан, что Вадим, шутя, подарил ей, и мечтательно провожала взглядом медленно опускающиеся листья.

– Вот еще! Люда, глянь какой чудный! Точно цвета твоих глаз! – Вадим положил ей на ладонь яркий плод осени. – А и вправду! Поехали в лес. Я знаю классное место. – Мир был так неимоверно красив и звал к безумству.

Они вышли на остановке в дубраве, куда в детстве Вадим с друзьями часто ходили в походы. Было очень тихо, только шелест падающего желтого листа да редкий голос птицы нарушали царственный покой готовящейся к зимнему сну природы.

Толстый ковер из сухих листьев звал присесть, чтобы шелестом шагов не тревожить девственную тишину.

Они опустились на это мягкое природное ложе и долго молча сидели, обнявшись, в сладком упоении от ощущения тепла друг друга. Потом целовались лишь одним касанием губ, боясь резким, неконтролируемым порывом порушить божественную гармонию вокруг. А листья тихо ложились, стеля, как змей-искуситель, ложе уже плотской любви, но эти двое и так были счастливы.