Огонёк

Мне всегда говорят то же самое, когда я использую старый верхненемецкий язык.

Профессор говорил на безупречном русском с едва заметным акцентом. Горькая ирония заключалась в том, что далеко не всякий русский способен был ныне так искусно изъясняться на великом и могучем, как этот немец. Единственным недостатком казалась, пожалуй, чрезмерная любовь профессора к прилагательным превосходной степени. Впрочем, это уж кому как. Франц не лез за словом в карман и с годами отработал необычайную меткость в определениях.

В научных кругах моложавый старик снискал известность как редкий полиглот, блестящий эрудит и человек острого ума. Последнее качество Гестэрнтагер не замедлил проявить.

– К тому же, у поезда имеется ещё одно ценнейшее свойство, выгодно отличающее его от самолёта, – сказал он и посмотрел вопросительно на своего коллегу Ганса Оркельназеля, который в ответ, как показалось Максу, одобрительно ухмыльнулся.

– Да? И какое же? – спросил Макс.

– Поезд делает остановки в пути, – ответил Франц, – и на любой из них возможно сойти.

– Очень глубокая мысль, но на что это вы намекаете? – Правая бровь Макса удивлённо поползла вверх.

– Мой коллега всё объяснит, – улыбнулся Гестэрнтагер. – А то я уже начинаю думать, что он решил отмолчаться.

– Не надейся, – ответил на шутку доктор медицины и пристально посмотрел на Макса. Его русский сильно хромал, но был вполне сносен. – Молодой человек, мой друг Франц, безусловно, иметь интерес смотреть человек, который знать старый верхненемецкий язык.

Мне также хочется изучить рентгеновские снимки, томография, кардио и энцефалограмма человека, который чудесно вернулся из другой свет. Но мы пока не понимаем, зачем вам надо на ваши деньги тащить два немецкий старик в Москву.

– Я уже объяснял, – начал было Макс, но Ганс жестом остановил его.

– Слушайте меня спокойно, Макс. Мы не торопимся. Мой коллега правильно сказать, что это поезд, а не самолёт. Поэтому время у нас много.

Доктор медицины нарочито медленно отхлебнул ароматного чая, а затем продолжил, как ни в чем, ни бывало, произнося слова монотонно, словно читал лекцию.

– Вы сразу предупреждать нас, что останетесь инкогнито. Вы не пытались обмануть нас и выдавать себя за кто-то другой. Это делать вам честь. Вы рассказали нам об удивительный феномен Николай Кузькин, устроили нам приглашение из Москва и просить наш экспертная помощь, хотя, честно говоря, я плохо представлять, в чём точно она будет заключаться.