Венец триумфатора

Они был недоступен ни конному, ни пешему, и Плакида пребывал в недоумении, озадаченный мыслью, как смог взлететь на его вершину этот странный олень, поразивший воина своей грацией и мощью.

Стратилат соскочил с тяжело дышащего, раздувающего ноздри коня и, опираясь на свое копье, от которого в сложившейся ситуации не было никакого прока, воззрился на красавца оленя, замершего на вершине скалы словно изваяние гения, не знающего себе равных среди смертных. И не было сил отвести глаз от представшей взору величественной картины.

Сердце Плакиды стучало молотом, подсказывая ему, что не простой зверь выпал сегодня на его долю, и это еще вопрос, кто из них двоих охотник, а кто его жертва, по чью душу пришла печаль.

Ответ не заставил себя ждать. Меж ветвистых рогов оленя вспыхнуло пламя, ослепившее стратилата. Плакида невольно сморгнул и прищурился до зрачков, – только так можно было смотреть на этот неземной свет, принимавший теперь на его глазах форму креста с распятием. Сотканная из света, огня и воздуха перед стратигом явилась во славе икона с изображением страсти Господней, и когда в ушах Плакиды или где-то в груди, внутри самого его существа зазвучали первые слова чудного гласа, пронзившего душу сладкой болью, он пал на землю…

Возвратившийся домой с охоты спустя несколько дней, Плакида крепко обнял свою Татиану и поцеловал ее, ничего не сказав о том, что с ним было, но чуткое сердце женщины ощутило в его объятиях и поцелуе не прежнюю горячую страстность, к которой привыкло, а нечто иное, более возвышенное и менее объяснимое.

Сердце женщины услышало в его молчании слов больше, нежели могут высказать уста, и то были слова, исполненные великого смысла тайны человеческого бытия, непостижимой человеческим разумом.

Ум, однако, упорствовал и жаждал прямых доказательств чуда. Но откуда им взяться, если и она приняла решение удерживать свой язык! Да и возможно ли такое, чтобы супруг был исполнен тех же чувств и мыслей, какими теперь жила ее душа? Ах, если бы так, если бы ее сны отразились событием в его жизни, как и было ей обещано в видении! Но, как бы то ни было, муж – по чину – должен заговорить первым.

Он заговорил, когда услышал повторный глас, возвестивший ему то, что необходимо сей же час объявить жене. Войдя в покои супруги, Плакида рассказал ей все, не скупясь на подробности. Он буквально передал слова, озарившие его разум светом истины.

Творец, создавший этот мир, явился ему в образе Христа, чье человеколюбие не имеет границ.