По следу малахитовой внучки

И я теперь вспомнил эти эти сверлящие контрольные приборы из открытой двери.

– Нет, – в неверии покачал я головой сам себе.

– Что с тобой, Миша? – мать прикоснулась своим интерфейсом, тьфу, своей тёплой ладошкой к моей голове. – Вроде жара нет.

– Ладно, ма, идите домой. Я устал.

– Тебе точно ничего не нужно?

– Если бы, – вздохнул я.

И неразлучная парочка, как по команде, удалилась.

А меня понесло!

Всё, что я пытался эти годы не вспоминать, вывалилось наружу и сознание упорно выдвигало это на обдумывание.

– Я же видел страшную смерть этой женщины от донышка взорвавшейся бутылки Советского шампанского. Они, наверное, вылечили её тогда! Сволочи! Не могли предупредить?! Да! Да! Видимо я всё же большой дурак! Они ловят на живца! От того, что я почувствовал себя подопытным кроликом, меня передёрнуло. Ничего себе ощущеньеце, бедные собачки Павлова!

Пока я так веселился, за дверью возникло какое-то движение. И несколько человек без халатов ввалились в палату, один из них, как паук, на четырёх конечностях.

– Совсем крыша поехала, худо дело… – подумал я, узнавая в пауке Валентина Ивановича.

– Товарищ майор, вы что ли?

– Вот видишь, – обратился к кому-то майор, – узнаёт. А ты говорил, бредит.

У Кислова была в гипсе правая нога и той же масти рука на повязке через плечо.

– Собирайся, Михаил Владимирович, собирайся.

– Куда?

– Ты не видел, что эта подруга с капитанами сделала. Поехали к нам. У нас охраняемая база – госпиталь, лес, воздух и безопасность.

Он плюхнулся на краешек моей кровати.

– Знаешь кто это, с нами сделал?

– Догадываюсь, – прошипел я.

– А что молчал? Э! Да что теперь… Теперь тобой такие фрукты займутся. Лучше бы мне рассказал.

– Извини, не успел, – вздохнул я.

– Поехали, Миша. Тебе, видать, ещё хлебать не расхлебать. Так хоть время выиграешь.

– Я только за, – прохрипел я.

Время выигрывать меня привезли в Ленково. Это санаторий ФСБ. Весь день меня двигали и трогали только врачи.

– Да я ещё и рот то раскрыть не в силах, – поблагодарил я его.

– Ничего, путь будет индикатором. Как только сможешь съесть, так, считай, выздоровел. А?

Жизнерадостность этого человека была исцеляющей. После каждого появления мне становилось гораздо легче.