Роковая красавица

Прыгнул было к двери, но в это время от калитки кто-то тихо сказал:

– Ой, боже мой…

Илья обернулся. У калитки стояла Настя в длинном собольем полушубке. В пальцах она комкала варежки, из-под подола платья выглядывал меховой сапожок. Накинутая на голову шерстяная шаль с кистями сползла на затылок. В широко раскрытых глазах Насти стоял ужас.

– Илья… Дэвлалэ…

– Что случилось? – испуганно спросил он.

Настя попятилась.

– Илья… Как же ты… Тебе что – не холодно?!

– Да ничего… – растерянно сказал Илья.

– Но как же… – Настя не сводила с него глаз. – Господи, мне в полушубке-то студено!

– Таборные мы, – Илья снисходительно усмехнулся. – Босиком по снегу бегаем.

Настя недоверчиво протянула руку, дотронулась до плеча Ильи. Он вздрогнул, как от удара.

– Ледяной весь, – сердито сказала Настя. – Не фасонь, Илья, иди оденься. Выстудишься, петь не сможешь… Что отец скажет?

– Ах ты, черт бессовестный! – вдруг визгливо раздалось от калитки, и Илья, поморщившись, понял: Стешка.

– Сдурел ты, что ли, черт таборный?! Совсем совесть потерял! Еще бы без штанов выскочил, хоть бы дам постыдился!

Илья вспыхнул, только сейчас сообразив, что стоит перед Настей голый до пояса. Рубаха висела на тележной оглобле. Илья поспешно натянул ее. Настя наблюдала за ним, пряча в глазах смешливые искорки.

– В дом проходите, чаялэ[16 - Девчата.], – смущенно пригласил Илья.

– Некогда нам, – огрызнулась было Стешка, но Настя с улыбкой взяла ее за руку, кивнула:

– Зайдем.

В горнице Макарьевны было тепло. Войдя, Илья сразу же прижался к натопленной печи. Пахло квасом, мятой, горячим хлебом. Открыв глаза, он увидел посреди стола целую гору золотистых, осыпанных маком бубликов. Тоненько сипел самовар. За столом сидел Митро. Варька суетилась у буфета.

– О Настенька, Стеша! – обрадовалась она. – Садитесь чай пить! Бублики берите, пока горячие!

В сенях затопали валенки, бухнула дверь. В горницу влетел запыхавшийся Кузьма. Смуглая рожица его сияла.

– Нет правды на свете! – убежденно заявил он, одним духом опрокинув в себя чай из стакана Митро. – За что бьют – сами не знают!

– Опять по Сухаревке шлялся? – Митро с сожалением посмотрел на пустой стакан. – Честное слово, выдеру.