Роковая красавица

]

– Стой… Куда? – зашептали сзади. Чья-то рука крепко ухватила Илью за плечо. Он обернулся, готовый послать к черту любого, но увидел Глафиру Андреевну.

– Стой, – почти ласково повторила цыганка. – Ишь, разлетелся… – и сама не спеша вышла из хора. Когда она подошла к Баташеву, стало видно, что Царь-пушка ничуть не проигрывает купцу первой гильдии по размерам.

– Сядь-ка, голубь сизый, – проворковала она, и в голосе ее послышались грозовые раскаты. – Сядь, угомонись, не мечи икру.

– Да ты!.. – взревел Баташев, замахиваясь.

Кто-то из цыганок отчаянно завизжал, Митро и Яков Васильевич бросились вперед, но Глафира Андреевна даже не отшатнулась. Ее смуглое лицо потемнело еще больше.

– Ну, попробуй тронь, – негромко и чуть ли не весело сказала она. – Я тебе не жена твоя. Я, слава богу, цыганка. Горло перерву и кровь выпью.

Она оскалилась, блеснув крупными желтоватыми зубами, сделала шаг вперед, грудью надвигаясь на Баташева. Тот невольно отступил, опустил руку. Неожиданно для всех усмехнулся.

– Смотри ты… Волкиня бешеная!

– О-о, я злее! – заверила Глафира Андреевна, продолжая энергично подталкивать Баташева к стулу. – Сядь, душа моя, сядь, уймись, вина выпей. Гляди, всех напугал, гости твои уж икнуть боятся. Слову твоему никто не перечит. Сказал жене плясать – будет плясать.

Иван Архипович тяжело опустился на стул. Глафира Андреевна встала рядом, как конвойный. Бледная Баташева, прижимая руки к груди, смотрела на нее. Старая цыганка улыбнулась, взглянула куда-то вбок, и из-за стола поднялась Настя.

Илья впервые видел ее такой рассерженной. Не поднимая глаз, бледная, она быстро прошла мимо купцов, села на пол рядом с Баташевой, накрыла ее своей шалью, вполголоса быстро заговорила:

– Ты не бойся ничего – слышишь? Ничего он не сделает. Платье я тебе застегну, они все пьяные, не заметят… Встань да пройдись немного, наши подыграют. Совсем чуть-чуть, чтоб он отстал. Позора тут нет никакого. Не тебе, а ему совестно должно быть.

Баташева поднялась, цепляясь за локоть Насти. Та, ободряюще улыбаясь, поправила ей платье, перекинула на грудь косы, пробежалась пальцами по пуговицам, застегнув все до самого верха:

– Не плачь. Хорошо получится, увидишь. Пусть потешится.

Лизавета Матвеевна улыбнулась в ответ. Несмотря на вымученность этой улыбки, сразу стало заметно, как хороша молодая жена Баташева.