Легенда о двенадцати ковчегах

Сигареты он не признавал принципиально и никогда не брал в рот это фальшивое, по его словам, подобие папиросы, даже если очень хотелось курить, а папирос не оказывалось.

Несколько минут Пучков пристально смотрел на задумавшегося профессора. Наконец тот затушил окурок о край огромной стеклянной пепельницы и, подняв взгляд на доцента, спросил:

– Ты действительно думаешь, что на этого бизнесмена можно положиться?

– Абсолютно.

– Мы ведь никогда не брали с собой в экспедицию посторонних людей.

– А студенты?

– Какие же они посторонние? Это, можно сказать, их работа.

– Ну, хорошо, Альберт Родионович, всё когда-то бывает впервые. Зато у него средства. Вы, кстати, думали, как мы до этих Ольшан добираться будем? Вспомните карту, там ведь даже железной дороги поблизости нет. А этот парень наверняка и автотранспортом нас снабдит, а?

– Тёма, но такие люди никогда ничего не делают бескорыстно.

– А кто говорит о бескорыстии? Если мы там действительно что-то ценное найдем, отдадим ему какую-нибудь вещицу, пусть наслаждается.

– Вот еще! – возмутился Бершинский. – А как же наше золотое правило: все находки – в музей?

– Видимо, придется сделать исключение.

– Нет, Тёма, я на это пойти не могу. Неужели ты не понимаешь, ведь если мы найдем ковчег, да еще и не пустой, это будет самой большой нашей находкой, великой находкой, я бы даже сказал – величайшей.

– Наука требует жертв, Альберт Родионович. Вы же должны понимать, что без него мы не в состоянии организовать экспедицию, и тогда этой находки вообще может не быть.

– Там каждая безделушка бесценная, – возразил профессор.

– Хорошо, отдадим ему несколько бесценных безделушек. Они с лихвой окупят его расходы, а мы с вами получим главный приз.

– Не мы, а наука, – поправил Бершинский.

– Но мы с вами – часть науки!

– Ты прямо как змей-искуситель, Пучков, – покачал головой профессор. – Ладно, считай, что ты меня уговорил. Давай прикинем, что нам для этой поездки может понадобиться.

– Прямо сейчас? – растерялся доцент.

– А чего тянуть? Тем более, если ты будешь договариваться с этим твоим коммерсантом, тебе понадобится хотя бы приблизительная смета.

Они сели за стол и принялись составлять подробный список. Бершинский любил точность и обязательно упоминал в таких списках каждую мелочь, вплоть до веревок, крючков и гвоздей. Через полчаса внушительный, на четырех страницах, список был готов.