Дом моей мечты

Верхний свет в комнате не горел – только пара бра над кроватью, но этого было достаточно, чтобы всё разглядеть. В постели лежал Дима и, кутаясь в простыню, испуганно таращился на Альбину.

– Рыбалка, значит, – процедила Альбина и оглянулась на Тамару. – А ты, стало быть, рыбка? Золотая?

– Альбина, это совсем не то… – осипшим голосом отозвался Дима.

– … что я подумала? – договорила Альбина за него.

Она повернулась и пошла к выходу. Тамара бросилась за ней.

– Альбина, я тебе сейчас всё объясню.

Альбина остановилась и взглянула на Тамару со смесью сожаления и презрения:

– Что объяснишь? Почему моя лучшая подруга спит с моим парнем? Или почему мой парень спит с моей лучшей подругой?

– Прости…

– Молчи! Больше ни слова!

Альбина вышла из квартиры и, прежде чем громко хлопнуть дверью, горько произнесла:

– Звонок не забудь поменять.

– Прости! – шёпотом повторила Тамара и оглянулась.

Дима, кое-как завёрнутый в простыню, стоял босиком, нервно шевеля пальцами на ногах, и смотрел на Тамару.

Во взгляде его было отчаяние и немой вопрос, ответ на который оба они вряд ли теперь могли найти.

Обняв себя руками, Альбина брела по опустевшей улице. Крупные, как жемчужины, слезинки скатывались по её щекам. Альбина тихонько всхлипывала. Она не знала, куда идёт. Она просто шла, потому что надо было куда-то идти, надо было уйти как можно дальше от всех тех ужасных вещей, которые случились с ней в этот вечер. Подальше от всего того, чего ещё утром она и представить себе не могла и что теперь накрыло её с головой, полностью перечеркнув всю предыдущую жизнь и лишив каких-либо ориентиров на будущее.

Она ощущала то, что, как ей казалось, называют концом всего, и ощущение это было сродни смерти, если вообще смерть можно назвать ощущением. Единственное, чего она желала в эту минуту, так это забыть раз и навсегда всё – всю свою предыдущую жизнь, ибо теперь эти воспоминания жгли её сердце пылающей ненавистью, терзали болью обиды и горечью разочарования.

Не замедляя шаг и не оглядываясь, Альбина ступила на зебру переходного перехода. Ударивший сбоку яркий свет заставил её обернуться. Последнее, что она почувствовала, был сильный удар. А дальше – она куда-то полетела, и ощущения от этого полёта были приятные, словно что-то подхватило её и понесло ввысь, к мягким, как пух, тёмно-лиловым ночным облакам, к ослепительно яркой луне, от света которой хотелось зажмуриться.