ZOV. В Ад и обратно

Так, или я что-то забыл?

Свиридов понял, к чему клонит нацик.

– Так.

– Точно? – переспросил Ярик и сунул в подбородок Свиридова ствол.

– Точно.

Танцор бросил взгляд на Снежану, которая всё ещё была в страхе, что её с сыном куда-то везут на военной машине.

– Слышь, ты, мужик точно описал? Или у тебя другое мнение?

– Нет-нет, всё так и было, – быстро откликнулась она. – Нас чуть не убили. Теперь всё хорошо. Можно, мы с сыном сами доберёмся домой?

– Расслабься, – хмыкнул Танцор. – Пройдёте некоторые формальности и будете свободны.

На очередной развилке, пройдя блокпост, сержант свернул с трассы на щербатую дорогу с указателем к запорожскому пригороду «БАЛАБIНЕ 2 км». У въезда во двор старого одноэтажного особняка, обнесённого синим профилем, часовой приветливо кивнул водителю. Над крыльцом висела скошенная вывеска «Сiльська бiблiотека».

Коринь дымил у окна. Встретившись взглядами с Танцором, он властно поманил его в кабинет.

– Пане сержант, мы сьогодни будемо снидаты або танцювати? – зло пробасил из кузова Палай.

– Ярик, распредели жратву и присмотри за задержанными. Я к начшаба.

– Тики так, гражданин начальник! – повеселел тот.

Устроившись на кузове, солдаты взялись за свёртки, раскладывая их на три равные части. Палай сразу принялся запихивать в рот свою долю, запивая куски горячим чаем из термоса. Ярик жевал нехотя. Марихуана отбила аппетит, поэтому он распихал колбасу, сыр и печенье по карманам. Всё, что причиталось Танцору, было сложено в пакет с надписью «Вместе с Россией – навсегда!»

Из машины выглянула Снежана:

– Дайте, пожалуйста, воды для ребёнка.

– Ось у Днипри пий, скильки влизе! – сыпля изо рта крошками, мигнул Палай напарнику.

Они дружно заржали.

Свиридов вытащил из дверного кармана торчавшую там бутылочку «Родниковой» и протянул мальчишке.

– А вот с едой придётся потерпеть, дружище.

Славик понимающе кивнул.

– Спасибо, – сказала Снежана. – И простите, что из-за нас всё вот так обернулось.

Свиридов, на которого навалилась отупляющая безысходность, равнодушно пожал плечами:

– Что теперь об этом…

Он увидел свою чёрную папку, завалившуюся за сиденье и, поколебавшись, опять сунул её под куртку.

– Эй там, хорош базланить! – послышался строгий голос Ярика. – А то я кому-то ещё раз начищу рыло!

Наркота давно испепелила его внутренний мир, а жестокость стала единственной формой существования.