Шут императрицы

Пуст Рейнгольд Левенвольде ту ягодка узрит.

– Хочешь, чтобы Левенвольд-красавчик увидал клубнику крупну? Так что ли?

– И за то 100 монет твой.

– Так-то просто, милостивец. Но не обманешь ли?

– Вот тепе 10 монет. Это ест садаток.

Арабка схватила монеты своей маленькой грязной ручкой и покатилась зарабатывать остальное. Балакирев знал на кого указать. Эта все сделает. Теперь только следить за Левенвольде.

Императрица в этот момент обратила на Пьетро внимание и подозвала к себе:

– Эй! Адам Иваныч! Чего к дуре моей липнешь? Али по нраву пришлась?

Мира низко поклонился и произнес по-немецки:

– Всем взяла девка, да слишком мала для меня, государыня.

– А вон у Ваньки Балакирева жена также малого росту. Так Ванька? – императрица отыскала среди шутов Балакирева.

– Так, матушка! – ответил тот по-русски. – Но я взял за себя карлицу не просто так.

– А с чего? – спросила императрица.

– Любая жена есть зло, матушка. И я взял среди женского пола зло наименьшее.

Императрица и все придворные засмеялись.

– Адам, не желаешь ли себе зло наименьшее?

– Нет, государыня. Я бы предпочел зло не русского корня, но иноземного.

Анна снова засмеялась. Она, как и большинство придворных, знала об интриге между Мира и певицей Марией Дорио.

– А ты, сеньор Франческо, как смотришь на это? – императрица посмотрела на своего капельмейстера Франческо Арайю.

– Ваш шут, ваше величество, весьма большой шутник, – ответил Арайя. – Он не музыкант, он настоящий дурак, и мог бы украсить двор любого государя Европы.

– А он, вместо этого, – заговорил Лакоста, король самоедский, – украшает рогами голову капельмейстера! А мог бы украсить и двор государя европейского!

Приемная государыни просто потонула в хохоте. Арайя так же улыбался, ибо, когда смеется императрица, смеяться должны были все. Но лицо его покрылось багровыми пятнами.

Пьетро Мира смеялся, и посматривал в сторону Левенвольде. Нельзя было пропустить момент, когда тот уйдет. Но императрица не собиралась отпускать ни его, ни короля самоедского.

– Не обижайся, дон Франческо, на моих говорунов, – примирительно произнесла императрица. – Они это не со зла.

– Можно ли обижаться на дураков, ваше величество? – с вымученной улыбкой произнес Арайя. – Тем более что они веселят, ваше величество. Мне ли состязаться в шутках с дураками?

– Он состязается с ними в постели и, похоже, ваша милость, проигрывает одному дураку, – снова заговорил Лакоста. – Но оно и неудивительно.