Идущие на смерть

– Поработаешь ты в сельском эргастерии и станешь таким же вот за два года. Я знаю, что такое настоящее рабство. Так что нам с тобой еще повезло.

– Но как люди, в прошлом может быть свободные, могли дойти до такого? Разве смерть хуже такой жизни?

– Человек всегда живет надеждой, – сказал нубиец. – И надежда умирает последней.

– На что же могут еще надеяться эти живые трупы? – спросил дак.

– Кто знает?

В этот момент один из рабов споткнулся и упал на дорогу. Дак видел, что он пытается подняться, но ноги его не слушались.

Раздалась грязная ругань, и к рабу подскочил надсмотрщик, что на ломаном греческом языке стал орать:

– Встать! Собака! Отдыхаль здесь? Да?

Он принялся колотить упавшего древком своего копья.

– Встать!

Но раб больше не двигался. Его лицо уткнулось в пыльную дорогу.

– Не поднимай его, а прикончи! Толку от него все равно уже нет! – посоветовал другой стражник, равнодушно проследовав мимо.

Воин снова заругался, и пригвоздил острием копья раба к дороге.

Раздался отвратительный хруст позвоночника. Децебал вздрогнул при этом звуке.

– Ты словно девица, – усмехнулся Кирн. – Видел бы ты рабов на рудниках в Афинах, то подобное не вызвало бы у тебя удивления.

– У нас в Дакии тоже были рабы, но подобного обращения с ними я не видел, – четно признался он. – Там они также не свободны и пасут скот с нашими мужчинами, работают по дому, удирают стойла, носят воду. Но никогда они не умирали вот так.

– Рим, как и Греция, высасывает из раба все.

Там изобрели жестокие законы, дакиец. Наш Кирн хоть и грек, но сам стал говорящим орудием, – усмехнулся наивности дака нубиец. – Здесь тысячи рабов кончают свою жизнь вот так, как только что тот на дороге. Это совсем не случайность.

Помпеи.

Казарма гладиаторов.

Повозки остановилась у широких ворот, вделанных в высокую серую каменную стену. За стеной располагались здания казарм для гладиаторов. По сигналу Акциана обитые медными листами ворота со скрипом отворились и рабов вогнали внутрь.

Они увидели место, в котором им предстояло жить до конца дней своих.

Строения были добротными, но достаточно унылыми. Узкие окна напоминали бойницы, и были убраны заржавленными решетками. По серым стенам в некоторых местах смело поднимались вверх змейки зеленого плюща, который был единственным живым и красочным пятном в окружающем серо-унылом фоне.

Во дворе упражнялись несколько пар гладиаторов под руководством двух рутиариев.