Идущие на смерть

Раб, бросаясь вперед, думал быстро разорвать слюнявого и бросить мертвое тело к ногам того рабовладельца, который взирал на поединок. Но его звериная ярость разбиралась о стену умения и опыта. Это был урок, который дакиец запомнил.

– Что скажешь теперь, Акциан? – спросил Бал.

– Этот раб станет хорошим воином. Конечно, у него пока нет твоего умения в обращении с мечом. Но умение дело наживное. Я купил несколько рабов, для продажи в гладиаторские казармы, но теперь я не стану их продавать.

– Как не станешь? – удивился Бал.

– Я организую свою школу гладиаторов.

– Ты? – Бал засмеялся. – И когда это к тебе в голову пришла такая мысль, Акциан?

– Продав этих парней, я удвою свое состояние, а сделав из них бойцов, я получу сотни тысяч. Нет, никто не скажет, что у меня не золотая голова.

– Но ты не сможешь стать ланистой[17 - Ланиста – к исходу II века до н. э. появились и люди, для которых содержание и обучение гладиаторов стало профессией. Они назывались ланистами. Такой вид деятельности выбрал для себя и герой романа Акциан.

Суть их деятельности заключалась в том, что они находили на невольничьих рынках физически крепких рабов, причем желательно военнопленных и даже преступников, выкупали их, обучали всем премудростям, необходимым для выступлений на арене, а затем сдавали в аренду всем желающим устроить гладиаторские бои.]. Это дело требует умения и практики.

– Смогу, если ты мне поможешь. Идем в мою повозку, Бал. Нужно многое обсудить. Это касаемо моей идеи.

А этого, бросить к остальным в повозку. Ты слышал, Зелон?

– Но там больше нет места, господин.

– Ничего. Пусть постеснятся. Всего одним человеком больше. Не развалится же из-за этого повозка. Ценный товар заслуживает хорошего обращения. Он поедет вон в той повозке! Я сказал!

– Да, господин! – Зелон подтолкнул дака к повозке, и жестом указал идти вперед.

В пути.

Повозка гладиаторов.

Дакуса, обескураженного поражением, грубо затолкали в повозку, где ехали три раба. Будущих гладиаторов везли в повозках, а не гнали как скот, просто привязав к жердям.

Они стоили много дороже, и изнурять их было совсем неприбыльным делом. Этот товар должен был выглядеть хорошо.

– Ты плохо держишь меч, дак, – произнес чернокожий нубиец на греческом языке, когда тот сел в углу повозки.

– Я привык к топору, – ответил дак на том же языке. – И всегда сражался топором. А вот к мечу меня так и не смогли приучить. Это еще пытался сделать мой отец.