Тайна профессора Волобуева

Кто он такой? Почему она раньше ничего о нем не слышала? И если она не сходит, то никогда и не узнает автора письма, не дающего ей покоя последние два дня.

Второй внутренний голос победил. Девушка уговорила себя, что нужно идти.

На ее звонок дверь открыл мужчина лет тридцати в очках, в синей клетчатой рубахе навыпуск и в синем трико с вытянутыми коленками. Он негромко произнес: «Проходи» и посторонился, чтобы пропустить Юлю в прихожую. Закрыв за ней дверь, мужчина повернулся к девушке:

– Ну, кто это к нам пришел?

Юля представилась.

– Сергей, – голос у мужчины был тихим и мягким. О таком говорят: «ласкает слух». Сергей пригласил гостью на кухню.

Там в клубах густого табачного дыма сидели за столом двое молодых людей. Они выглядели старше Юли. Один с кучерявыми взъерошенными волосами и в массивных очках, явно не идущих лицу, делавших его похожим на студента Шурика из известной комедии. Второй – коротко постриженный, широкоскулый, с выпученными глазами и жирной родинкой слева от носа.

– Садись, – в тихой своей манере сказал Сергей.

 – Чай будешь?

Юля присела на свободную табуретку. Сергей налил из самовара кипятка в большую кружку, добавив туда заварки из фарфорового пузатого заварника, и поставил кружку перед Юлей.

– Вот знакомьтесь, это Юленька, – представил Сергей девушку. Юленька – так ее еще никто из посторонних не называл, но Юле понравилось.

– Олег, – представился парень с родинкой.

– Владимир, – назвал свое имя молодой человек в очках.

После небольшой паузы Сергей обратился к Юле, глядя на нее испытывающим взглядом:

– Ну, рассказывай.

– А что рассказывать? – не поняла Юля.

– Стихи давно пишешь?

– С класса шестого.

– Хорошо у тебя получается. Их читали ребята и другие члены нашей группы – они всем понравились.

– А что это за группа такая?

– Группа тех, кто пишет. Она образовалась из нескольких ребят, входивших в клуб «Корни» при газете «Литературный Еловград». В редакцию газеты поступало много разных работ, которые передавались на рассмотрение нашему клубу.

Мы их читали и решали: что печатать, а что нет. В какой-то момент среди членов клуба наметился раскол. Я и несколько моих товарищей поддерживали молодых и необычных авторов, которые выбивались из общего ряда. Большинство «корневцев» – уже почтенные старички, они не признавали то, что не укладывалось в их представления о литературе, и часто отказывали в публикации молодых. Мы жутко спорили с ними, но большого успеха это не имело.