Обратный эффект

Новость о пропавших геологах встревожила завхоза. У него даже руки тряслись, когда он поворачивал ключ в замке, закрывая склад. Достал платок из кармана пиджака и вытер выступивший на шее пот. Очень быстро он добрался до подъезда. На первый этаж вело всего пять потертых ступенек, но сердце колотилось так, будто Литюк пробежал по лестничным пролетам на самый верх семиэтажного офиса в Братске. Он схватился за перила, выудил из внутреннего кармана таблетку валидола. Положил под язык. Надо же, давно так сильно не волновался.

Он собирался нажать на кнопку звонка, как дверь сама распахнулась и в проеме появилась Тамара.

– Что с тобой? Что-то стряслось?

– Да, так. Пустяки.

– Я же вижу, ты не в себе.

– Все хорошо, дорогая. Ты про ковер говорила, кажется.

Водя щеткой пылесоса по густой щетине ковра, он не переставал думать о том, что услышал от Юргиса. Мысли Литюка витали совсем не здесь, а за сотни километров. Он даже не заметил, как засосал в трубу свой носок, брошенный еще утром.

– Да что же такое?! Не видишь, что у тебя под ногами? – она нагнулась к щетке и вытянула злосчастный носок. Пылесос сразу облегченно перешел на свое привычное гудение.

Литюк не слушал жену. Он думал. Надо было найти решение одной очень серьезной проблемы. Проблемы, о которой никому лучше не знать. Тем более горячо любимой Тамаре. Но придумать ничего не мог. Он понял, что ему не обойтись без Петьки Зорькина. Тот точно что-нибудь да придумает.

– Дорогая, мне нужно срочно уйти.

– Куда?

– По одному очень важному делу.

– А как же ковер?

– Ну, Томусик, допылесось сама, – он обнял Тамару за уже не такую стройную как раньше талию, притянул к себе и чмокнул в оголенное плечо.

– Да этим старым гробом я его до утра чистить буду. Он совсем не сосет.

– Я куплю тебе новый.

– Ага, купишь. Когда только?

– С ближайшей зарплаты. Обещаю.

Литюк вручил трубу от пылесоса жене и побежал к двери.

– Только прошу, не долго! – крикнула она вдогонку.

Улица уже погрузилась в сумерки. Зорькин жил через два квартала южнее, у самой реки в собственном доме. Литюк спешил. Времени у него было совсем немного. Завтра группа улетит, а ему нужно принять решение.

Зорькин оказался на месте. Он внимательно всмотрелся в лицо Литюка, остановившегося под тусклым фонарем, и произнес:

– Что-то не нравишься ты мне Иваныч. Весь белый как береста.

– Будешь тут берестой.