Невеста Обалуайе

 – Что Ошун могла такого сделать? Они же четвёртый год живут! И Шанго даже пальцем её не тронул никогда! Он что – был пьян? Или под маконьей?

– Что ты ко мне пристал? – огрызнулся Эшу. Исподлобья взглянув на Эву, невесело ухмыльнулся. – Видишь, какие дела творятся, малышка… И не смотри на меня так: я знать ничего не знаю! Чёрт бы драл всех младенцев… Чем его заткнуть?!

Эва отвернулась, не в силах видеть голубых просверков над головой Эшу. Паника поднималась в ней стремительно, как рвотный позыв. Она посмотрела на тётю, – та, не замечая ничего вокруг, остервенело тыкала в кнопки телефона.

Скосила глаза на Ошосси, – тот, уставившись в мостовую, мрачно дымил сигаретой. Было очевидно, что ни брат, ни тётка не видят этого мерзкого синеватого сияния.

«Что же это такое? – с ужасом думала Эва. – Эшу лжёт, но что с него возьмёшь, он всю жизнь такой… Но Ошун?!. Почему, что случилось? Ведь мы же подруги! Для чего ей обманывать меня?»

– Эвинья, мне, наверное, лучше поехать в гостиницу, – вполголоса сказала стоящая за её спиной Габриэла.

 – Когда в семье неприятности, чужим людям лучше не…

– Перестань, пожалуйста! – сердито отозвалась Эва. – Я не знаю, что произошло, но…

– И телефон молчит! – простонала Жанаина. Её синие глаза от слёз сделались ещё ярче, грудь гневно вздымалась под платьем. Встретившись взглядом с матерью, Ошосси в панике шагнул за спину сестры.

– Мам! Я ничего не знаю! Ей-богу! Я ни с какого боку!..

Эва немедленно уставилась на него. Никакого голубого света над дредами Ошосси и в помине не было.

– Эвинья! – Дона Жанаина, не замечая попятившегося от неё сына, как фрегат под всеми парусами, двинулась через улицу к перепуганной племяннице. И с каждым шагом её лицо менялось, и, когда тётя заключила Эву в свои объятия, она уже широко и счастливо улыбалась:

– Эвинья, девочка моя, моё утешение, моя радость! Ты приехала, наконец-то! Я так счастлива, ты целуешь моё сердце! Но хоть бы раз, хоть бы один раз ты приехала в семью на каникулы – а тут всё было в порядке!

– Почему Ошун не хочет меня видеть, тётя? – взволнованно допытывалась Эва.

 – Ведь я ни в чём не могу быть перед ней виновата! Меня полгода не было в Баие! Разрешите, я поднимусь и сама поговорю с ней?

– Нет, моя Эвинья. – Жанаина, слегка отстранив племянницу, посмотрела ей прямо в лицо большими, мокрыми от слёз, нестерпимо синими глазами, и Эва невольно подумала: как мог отец уйти от такой красоты?..

– Прости меня, малышка.