Невеста Обалуайе

И я снова легко вхожу в твою голову.

– И?.. – Протянув длинную, мускулистую руку, Обалу включил настольную лампу, прямо и холодно посмотрел в лицо Нана. – Знаешь, невежливо засиживаться ночью в доме человека, который даже не приглашал тебя в гости.

– Как тебе не стыдно говорить так с матерью?

– С матерью – было бы стыдно. А тебя я просто прошу уйти. Пока что прошу вежливо.

– Я пришла предложить тебе сделку, – сухо сказала Нана.

– От которой я не смогу отказаться? – усмехнулся Обалу.

– Отчего же? – сможешь.

– Что же ты можешь мне предложить?

– Ты не спрашиваешь, что должен сделать?

Обалу молчал. Две белые бабочки суматошно носились вокруг маленькой лампы, глухо ударяясь о стекло и отбрасывая на потолок мохнатые тени. Дождь за окном пошёл сильнее. Свет лампы озарял лицо Нана, делая его похожим на терракотовую маску.

– Ты правильно сделал, мой мальчик, позволив Эве приехать в Баию и привезти её… подругу.

– Тебе это не под силу, – почти безразлично отозвался Обалу.

– Не под силу? Мне?.. Не оскорбляй меня, малыш, – холодно улыбнулась Нана. – Люди так глупы! Их мозги до сих пор ничем не отличаются от той глины, из которой я их когда-то делала. Нет ничего легче, чем управлять головами людей, поверь мне! Эта кариока будет твоей, даю слово. Ты ведь можешь спать с женщиной?

– Ты знаешь, что да.

– Знаю. И это будет действительно Габриэла. Не иаба[54 - Иаба – в мифологии кандомбле демонесса, дьяволица. Может принять любой желаемый облик.] с её внешностью, нет! До таких дешёвых трюков я не опущусь! К тебе, мой мальчик, придёт она сама. И окажется в полной твоей власти. Более того – будет считать это счастьем!

– Как долго? – бесстрастно уточнил Обалу.

– Не знаю, – пожала плечами Нана Буруку. – С женщинами никогда нельзя ничего знать заранее. Но Габриэла ляжет в твою постель, причём добровольно и с радостью, – это я могу гарантировать.

– Допустим. Чего же ты хочешь взамен?

– Немногого. Ничего такого, чего ты не смог бы, мой Обалуайе. Обернись.

Недоумевая, Обалу развернул кресло. На стене над его головой рядом с илеке Обалуайе – связкой коричневых, жёлтых и белых бусин – висел сухой калебас, заткнутый соломенной пробкой. Обалу изумлённо посмотрел на него. Затем повернулся к матери.