Невеста Обалуайе

– Боже мой, да это же… Ну конечно, вот и нитка! Совсем прогнила… Йанса, я всё вспомнила! Когда я тащила паспорт из ящика, к нему прицепились вот эти бусы! Я бросила их в рюкзак вместе с документами и забыла про них! А они были нанизаны из каких-то ягод или семян… И вот… С ума сойти, они провалялись здесь четырнадцать лет! И только сейчас проросли! Из-за этих ненормальных дождей!

– Выброси, – брезгливо сморщив нос, посоветовала Йанса.

Оба молча разглядывала хилые, блёклые ростки. Думала о бабушке. О своём сне.

Янтарные глаза Йанса смотрели на Оба в упор. Казалось, мулатка читает её мысли.

– Сны не снятся просто так, дочь моя, – негромко напомнила она. – А когда в сновидения приходят покойники, от них тем более не стоит отмахиваться. Если хочешь, я обращусь к эгунам на завтрашней макумбе[20 - Макумба – богослужение в кандомбле. Обряд, во время которого ориша спускаются к людям и воплощаются в Дочерях Святых, входящих в транс.

– Не беспокой мёртвых, – поспешно отозвалась Оба. – Может быть, сон больше и не вернётся.

– М-мф… А что делать с этим? – Йанса недоверчиво воззрилась на склизкую кучку проросших бусин. – Посмотри: они как будто сделались больше… Дьявол, я ничего не понимаю в растениях! Это фикус? Или авокадо? Надо спросить у дона Осаина[21 - Осаин – ориша растений и лекарского дела, покровитель врачей.]… Может, лучше выбросить всё-таки? В сейфе у Нана Буруку не могло оказаться ничего хорошего! И этот илеке с каури – тоже её!

– Но они же пролежали в шкафу столько лет… – Оба, распутав и отложив подальше лиловый шнур, осторожно перекладывала проросшие семена в подол платья.

– Как хочешь. – Йанса с сомнением наблюдала за её действиями. – Но на всякий случай положи рядом с ними ножи Огуна[22 - Огун – единственный из пантеона ориша, способный противостоять Нана Буруку. Согласно мифологии, он запретил железным ножам участвовать в жертвоприношении для Нана, и поэтому все обряды в честь Нана Буруку совершаются керамическими или деревянными ножами.

– Конечно. – Оба пошла проводить Йанса до машины. – Спасибо тебе! Давай заверну с собой акараже!

Йанса пренебрежительно наморщила нос, но, когда Оба положила на сиденье «тойоты» пакет с пончиками и термос с кофе, скупо улыбнулась и кивнула. Вскоре красная машина Йанса скрылась в утренней дымке на холме.