Голова голов

По его глазам было видно, насколько тяжело ему даётся этот разговор. Прежде всего из-за того, с кем именно он разговаривает. С капо одной из семей Коза Ностры. С тем, кто мог бы, будь на то желание, без малейших вопросов подмять под себя любое его дело. И вместе с тем, с Кваттроки, действительно, никто не брал ни одного евро. Даже более того, начни кто-то это делать, и это вызвало бы грандиозное непонимание со стороны всего города.

– Понимаю тебя… Понимаю… – Фабио погладил немного свой подбородок. – А что ты думаешь о моих родителях? Никто не знает, чем они занимались до того, как приехали сюда.

– Кто ж будет интересоваться Вашими родителями, дон Фабио?

Эти слова прогремели словно гром. Действительно, какой дурак полезет с вопросами о родителях одного из капо? Но ведь капо он стал много позже того, как они сюда приехали. Хоть это и было очень давно. Но память сама по себе не исчезает.

– Допустим ты прав, что никто не будет это делать, когда я уже стал тем, кем стал… Но ведь люди знали их и до этого.

– Я хочу сказать, дон Фабио, что страх иногда делает удивительные вещи… Ведь Вы уже давно являетесь тем, кем являетесь. Люди живут своей жизнью. Проблемы им не нужны. Помнить что-то часто сложнее, чем забыть… А Ваши родители ведь плохого никому не делали. Так, к чему помнить что-то про них? Себе же проще забыть… И безопаснее.

Фабио много раз думал о том, как скажется для его родных тот факт, что он является капореджиме. Но он всегда думал в первую очередь о том, что они будут в безопасности. У них не будет никаких проблем, и их старость обеспечена. Вот о чём он всегда думал… Но оборотная сторона этого была не столь благодарной… Коза Ностра слишком большая сила. Такая сила, с которой не захотят связываться, если есть такая возможность. И даже более того – будут сторониться, уж просто на всякий случай.

А ведь они никогда не жаловались ни на что похожее. Мать иногда спрашивала его, не натворил ли он чего такого, за что бы ей было стыдно, а он всегда отвечал, что даже те поступки, которые не всем понравятся, никогда не будут такими, что за них можно будет стыдиться.