Четыре лица

Он предлагал сыну занять вскоре освобождающееся место сенатора. Для этого надо было отказаться от всех полномочий военачальника, выдвинуть свою кандидатуру на избрание, а затем ожидаемо победить в выборах.

– Да провалю я эти выборы. Какой из меня политик? – Ксандр не хотел говорить напрямую, что не хочет. Хотя и ему, и его отцу было понятно, в чём дело на самом деле. Но говорить при этом он всё равно не хотел. Пусть уж лучше он будет бестолковым воякой, чем почётным политиком.

– Такой же, какой и из меня… И если бы я не был уверен в победе, то не стал бы выдвигать тебя… Это для тебя это стало бы простым поражением, а для меня это было бы ударом по репутации в партии… Той самой партии, который и ты служишь как военный.

– Отец, я служу Республике.

– Ты правда решил корчить из себя тупого вояку? Это ты мог позволить себе в 25 или даже 30 лет. А вот в 37 – это уже не солидно выглядит… Тем более, что многие ещё помнят твои победы на поле боя, которые были достигнуты явно головой, а не грубой силой.

Неужели ты думаешь, что людей так просто обмануть?

Ксандра иногда доканывала эта манера что-то доказывать, используя в буквальном смысле голову оппонента. В данном случае он, очевидно, использовал регулярную фразу Ксандра о том, что народ можно обманывать сколько угодно и как угодно. И что вообще народ за это будет благодарен. Такое Ксандр любил говорить в узких кругах, но не публично, просто потому что знал, что подобное может обидеть, как его воинов, так и избирателей его отца… Но при этом те победы, которые отец имел в виду действительно были просчитаны досконально, а потом также досконально как по нотам сыграны.

Битва у Лунной заводи и битва на солёном мосту. В первом случае он заманил противника к берегу, чтобы можно было использовать мангонели с рядом стоявшей флотилии, во втором случае те же мангонели он использовал при попытке противника перейти на другую сторону реки. В обоих боестолкновениях он сделал всё, чтобы свой ход враг считал удачным стечением обстоятельств, которое нельзя упустить, в реально же подготовив искусные ловушки.

– Я не хочу, чтобы мы были похожи на каких-нибудь Йенсенов.

– А чем они тебе не нравятся? Ты считаешь, у них мало влияния?

– Я не знаю, сколько у них влияния. Но для людей они посмешище. Их расценивают, как каких-то пешек, которые выполняют чужие указания. Проводят в жизнь законы, которые сами не знают, в чём заключаются. Которые не читают даже перед тем, как предлагать на рассмотрение.