Антология 1.9

Выбрав несколько кур, он поочередно перерезал им глотки и, подвесив вниз головой за лапы к потолку, оставил медленно умирать[3 - Так мясо остается более мягким, а при разделке туши не требуется дополнительно спускать кровь, ведь она вся выходит в процессе умирания животного. Способ, безусловно, варварский и отнюдь не гуманный, но, к сожалению, он имеет широкое распространение в небольших частных птицеводческих и фермерских хозяйствах в наши дни.] и вышел обратно во двор. Кровь со все медленнее трепыхавшихся подвешенных кур струйками стекала на пол совсем недалеко от морды умиравшей собаки, но даже ее вид и запах не пробудили в Рагги аппетит и не заставили ее хотя бы немножко продвинуться по полу, чтобы слизать с него свежую кровь и хоть немного восполнить силы.

Собака пребывала в таком состоянии уже неделю, и она уже перестала бороться…

Поздно вечером, когда дневной зной уступил место вечерней прохладе, принесшей с собой свежесть и облегчение несчастному животному, и оно забылось настоящим сном, а не тягостными спутанными провалами сознания на грани пустых бредовых иллюзий и реальности, периодически поглощавших его сознание в течение всего дня с самого утра, как только наступила жара, в сарай снова явился хозяин.

Он был не один – с ним был «чужой» с соседней улицы. Но, поскольку он был вместе с хозяином, Рагги, очнувшаяся от липкого сна при их появлении, не стала его прогонять. Облачены они были резиновые сапоги, грубые грязные рабочие комбинезоны и перчатки из мешковины.

– Не хочу, чтобы дети видели, как она тут издохнет! – сказал хозяин и направился в сторону собаки.

Его товарищ мешкал.

– Ну, пойдем! – прикрикнул на него хозяин. – Ты мне помогать пришел или как?! Не бойся, она тебя не тронет – она уже и голову-то поднять не в состоянии, еле живая! Вон, посмотри, второй день под себя ходит!..

При этих словах мужчина начал неуверенно подходить к собаке. Рагги чувствовала его страх, но он не вызывал в ней желание набросится и растерзать трусливого врага, как это было раньше.

Внутри нее вообще не осталось, похоже, никаких больше чувств – только боль и серая пелена, застилающая сознание.

Сознание к ней вернулось вполне отчетливо на несколько мгновений, когда хозяин со своим напарником резко схватили ее за ошейник и вдвоем волоком потащили по полу к двери. Боль пронзила буквально все ее естество, и несколько мгновений спустя достигла такого пика, что ослабевшая от мучений собака просто отключилась. Свет в ее сознании погас.