Дама полусвета

– Зря проездили, ваша милость? – пряча за пазуху деньги, спросил извозчик. – Не нашли, кого хотели?

– Нет, – помолчав, ответил Владимир. – Что ж… будем надеяться, еще повезет.

– Ежели занадоблюсь – так у вокзала завсегда меня сыщете! Оченно приятно с вами дело иметь было!

– И мне с тобой также. Будь здоров. – Владимир подошел к запертой калитке, стукнул в нее, сказал несколько негромких слов отворившему дворнику и, махнув на прощание рукой извозчику, исчез в темном дворе. Мишка вздохнул и хлестнул сивку.

Войдя во двор, Владимир не пошел к освещенному голубыми фонарями парадному, а свернул на узкую, едва заметную, засыпанную палым листом дорожку, ведущую к черному ходу. Толкнув низкую дверь, молодой человек пересек темные сени и очутился на кухне графини Грешневой, где плавали облака пара, пахло пирогами и гремели котелки.

– Здравствуй, Фекла! Бог в помощь! – поздоровался пришедший.

Кухарка – еще молодая баба с плотно сбитой фигурой в заляпанной суконной юбке и распахнутой на груди нанковой рубахе – тяжело бухнула на стол исходящую паром кастрюлю и, вытирая запястьем пот с лица, сощурившись, глянула на гостя.

– Ой! Никак господин Черменский? Владимир Дмитрич пожаловали?! Ой, и сколько ж вас не было-то?! С весны, поди, не показывались? И не совестно так долго не захаживать?

– Дела, Фекла… Я ненадолго. Вижу, вижу, что тебе не до меня.

Но Фекла снова перебила его:

– А Северьян Дмитрич где ж? Или вы его на улице оставили?

По лицу Владимира пробежала тень. Кухарка заметила это и растерянно всплеснула руками:

– Неужто вы без него нонеча? Вот первый раз такое вижу!

– Да, Фекла… – вздохнул Владимир. – Я, собственно, потому и пришел, думал – может, он у тебя.

– Ка-а-ак же… – расстроенно протянула кухарка. – Уж давным-давно своим вниманьем не радовали… Как и вас, с весны не видела.

– И я тоже, – невесело усмехнулся Владимир. Фекла покачала головой и собралась было еще что-то сказать, но в это время, скрипнув, открылась дверь.

– Фекла, ну сколько же можно, почему не подают… – мягкий и спокойный голос вдруг оборвался на полуслове. На пороге кухни стояла графиня Анна Грешнева, молодая женщина двадцати шести лет.