Броуновское движение

Над разрушенным главным входом все еще висела надпись «Bacterium of light» (Бактерия света), Хот-спрингс, Канзас».

– Второго прокола нельзя допустить, груз должен быть доставлен, – не отрываясь от бинокля, комментировал услышанное начальник штаба.

– Вы видите, война уже идет. Кстати, а почему вы докладываете непосредственно мне? – подозрительно спросил опытный интриган-штабист.

– После убийства генерала вы – мой непосредственный начальник. Разумеется, пока не назначат другого начальника контрразведки.

– Хорошо. Эту тему курирую лично я, прошу и впредь держать в курсе только меня. Вы ведь знаете, что делу придан совершенно секретный статус.

– Слушаюсь, сэр, – отчеканил Шор Кан, подумав, что очередное звено в лице начальника штаба уже сокращается. Пока у него в руках все козыри, нужно работать на Погостини. На долю же начальника штаба остается санкционирование операции военными и государственными ведомствами.

Очередной взрыв сотряс крышу. Половина горящего здания «Bacterium of light» рухнула.

– За мной! – скомандовал начальник штаба, отключил защитный экран и, показывая пример, первым спрыгнул с крыши.

«Высоковато», – посмотрев вниз, подумал полковник.

А Пиглз был уже возле пролома, в первых рядах атакующих. Гидравлический костюм, одетый под форму начальника штаба, с первого взгляда не был заметен, лишь только атлетические движения и ускоренная реакция выдавали экипировку военного.

Разбитые стекла хрустели под ногами. В воздухе стоял тошнотворный запах обгорелой плоти, резины и химикатов. Шор Кан с игольчатым пистолетом в руках пробирался через завал из разбитых приборов к группе военных, собравшихся в разрушенной лаборатории.

Бой был окончен.

– Вот, – Янг Пиглз держал на ладони семечку и показывал подошедшему полковнику.

Семечка была величиной с ноготь, песочного цвета. Кан взял ее с ладони начальника и поднял к свету, чтобы лучше рассмотреть. Вопрос застыл на его лице.

– Это хлеб, полковник, – Янг достал платок и, стирая с лица копоть, продолжил, – новый вид. Имея тростниковую оболочку, внутри взрослое растение создает микроклимат для жизни шелковых бактерий. Они вырабатывают хлебные споры, в которых и обитают.