Зелёная зона

 – Ты чего сказала?

Девушка укоризненно покачала головой.

– То, что ты слышал, – прошептала она.

Виктор опять начал злиться.

– Ты о чем говоришь? – спросил он. – Я ничего не понимаю.

– Чего ж тут непонятного? – вновь заулыбалась Арина. – Я про любовь говорю.

– Любовь? – поразился Виктор. – Какая такая любовь?

– Самая обыкновенная, – сказала Арина. – Любовь как любовь. Все очень просто – я люблю тебя, а ты любишь меня. Вот и все.

– Вот и все, – тупо повторил Виктор.

– Ага, – радостно кивнула Арина.

– Любовь, значит, – задумчиво протянул он.

Виктор неожиданно успокоился. Молот в голове стучал все реже и тише. Кое-что стало проясняться.

Девушка явно авантюристка!

Избавиться от нее следовало как можно скорее. Не совсем, правда, понятно, чего именно она добивается и с какой целью пробралась к нему в дом, но тем подозрительнее выглядела вся эта история. За восемь лет, прошедших после смерти Лизы, ни одна женщина не переступала порог этого дома.

Неожиданно, как кадры из кинофильма, в памяти стали всплывать фрагменты вчерашнего вечера.

…шумный бар…

…музыка…

…разгоряченные лица вокруг…

…зеленые глаза Арины, тающие в сигаретном дыму…

– Любовь как любовь, – повторил Виктор.

– Ну да! – последовал незамедлительный кивок.

– Ну вот что! – Виктор заговорил тихо и жестко. – Ты мне больше эту лапшу не вешай! Не дурнее паровоза.

Сидевший до этого неподвижно Лёха, уловив незнакомые нотки в голосе хозяина, неожиданно всплеснул ушами и запрыгал вон из комнаты.

Оба посмотрели ему вслед.

– Не знаю, чего тебе надо, и знать не хочу, – продолжил Виктор. – Забирай свою хренотень, – он кивнул на кресло с ее вещами, – и вали отсюда. Давай пошевеливайся. По-хорошему.

В глазах Арины блеснули слезы.

– Послушай, – сказала она, – ты уверен? Ведь…

– Более чем! – резко прервал ее Виктор. – Мотай отсюда, я сказал. Прямо сейчас! Поняла?

– Поняла, – послушно кивнула Арина.

Она выскользнула из-под одеяла и стала поспешно одеваться.

Виктор заставил себя отвернуться, уйти на кухню. Девушка, вынужден был он себе признаться, оказалась чертовски хороша.

И его неудержимо тянуло к ней.

Чем больше он это чувствовал, тем сильнее злился на себя, тем яростнее хотел, чтобы она как можно быстрее исчезла из его дома, из его спокойной, устоявшейся за эти годы жизни.

Он включил плиту, поставил кофе и ненароком взглянул на висевший у плиты шкафчик. Тут все его благие намерения пошли прахом.