Зелёная зона

Тем не менее, существовало несколько одиноких небольших домов, возникших в Зеленой зоне задолго до введения всех этих новых жестких правил и законов. Их поначалу думали сносить, людей выселять, а потом махнули рукой: у часто сменяющегося областного начальства других дел хватало.

К тому же в тех старых разрозненных домах и люди жили неслучайные, поселившиеся там давным-давно, согласно чьему-то распоряжению. Копаться во всем этом, отменять старые распоряжения было недосуг, да, в общем-то, и ни к чему.

Дом стоял на самой вершине холма, но при этом так был окружен надвигающимся со всех сторон лесом, что снизу его практически не было видно, и извилистая дорога к нему, казалось, уходила просто в никуда. Стоял жаркий июль. Незнамо откуда взявшийся и бушевавший уже вторые сутки душный ветер, учащающий сердцебиение и вызывающий приступы у астматиков, гнул молоденькие деревья и шевелил ветви старых елей, создавая ощущение, что лес вот-вот сорвется с места и ринется на дом, с тем чтобы окончательно поглотить его.

Эту мрачную картину словно по волшебству изменило резко брызнувшее из-за горизонта солнце. Зазолотившиеся верхушки деревьев вдруг обрели способность к сопротивлению, и лес, готовый к атаке, в последнюю секунду как бы остановился, отступил и затаился до следующего удобного момента. И, верно, для того, чтобы окончательно завершить этот внезапно ставший столь идиллическим пейзаж, из-за деревьев бесшумно вынырнул молодой лось и, раздувая влажные ноздри, замер как вкопанный, повернув гордую рогатую голову по направлению к дому.

Странные звуки доносились из дома этим ранним утром. Монотонно повторяющийся скрежещущий то ли хрип, то ли стон почему-то напугал лося, и он исчез так же внезапно и бесшумно, как и появился.

Солнце поднималось все выше. Лучи его, пробившиеся сквозь оконные жалюзи, поймали в теневую решетку на полу пустую бутылку из-под водки, небрежно брошенные джинсы, стоптанный тапок и, наконец, уткнулись в лицо спящего на кровати хозяина дома, худощавого белобрысого мужчины лет сорока.

Мужчина застонал, перевернулся на спину и открыл глаза, но тут же зажмурил их вновь и, поморщившись от раздирающей его головной боли, застонал опять, всем своим видом демонстрируя желание остаться в этом положении навеки.