Зелёная зона

– Послушай, – взволнованно произнес Виктор, – я хотел тебя попросить…

Очки у него внезапно запотели. Арина стала нерезкой и от этого почему-то еще более красивой.

– О чем? – спросила она.

– Может, мы сыграем партию в шахматы? – выдавил он.

Ничего умнее не придумал!

– Если ты не против, конечно.

Арина улыбнулась.

– Конечно, – сказала она. – Я не против.

И в очередной раз сбросила сумку с плеча.

Солнце давно уже стояло высоко в небе, освещало и холм с одиноким домиком на вершине, и окруживший его лес, и пустынную извилистую дорогу, по которой все более набирающий силу ветер шаловливо надувал, катал и подбрасывал полиэтиленовый пакет с зеленым кенгуру и надписью «Рамстор».

Какое-то марево словно плелось в воздухе, придавало этой, в общем, мирной картине несколько нереальный, потусторонний вид. Казалось, что-то незримое зависло над домом, ожидало удобного момента, чтобы внезапно обрушиться на него.

Кролик Лёха, прядая ушами и дергая носиком, быстро переводил удивленный взгляд своих круглых глаз с одного игрока на другого.

Игроки разыгрывали традиционный дебют четырех коней.

Виктор оторвал взгляд от доски, одобрительно посмотрел на свою соперницу. Арина, безусловно, имела представление о том, что такое шахматы. Правда, перед каждым ходом морщила лоб и кусала ногти, отчего становилась похожей на юную школьницу, решающую классную контрольную.

Какие мысли скрывались за этим белым гладким лбом, оттененным завитками каштановых волос?

Что она знает о нем, о его жизни, о его прошлом?..

– Ты хоть знаешь, как меня зовут? – спросил Виктор.

– Ага, – кивнула Арина, передвигая на три клетки вперед своего черного слона. – Ты же мне говорил. Виктор.

– Ну да, – растерялся Виктор, – Правильно. Рокировка.

– И еще ты ветеринар, – снова кивнула Арина.

И, наморщив лобик, углубилась в обдумывание ответного хода.

Виктор озадаченно наблюдал за ней. В который раз за этот день она ошарашивала его.

Интересно, что еще он ей вчера успел выложить?

Это же надо было так надраться! В последний раз, кажется, он так надирался, когда умерла Лиза. Чуть сам не окочурился. Если бы не Горлов, может, и не выжил бы. Владимир Эдуардович просидел с ним тогда дня три. Ухаживал, как за маленьким ребенком.

После чего Виктор и решил, что больше женщин в этом доме не будет, хватит.