Голубая моль

Андрей быстро приноровился к вываживанию рыбины и, то слегка отпуская, то натягивая леску, подтянул улов к берегу. И вот оно! Из воды показался конец нетолстого металлического троса, а потом среди поднятой мути и он сам. Трос свернулся беспорядочными кольцами и пружинил, когда его тащили из реки. Ирина Ветрова зашлась в беззвучном смехе, а нефартовый рыболов так же беззвучно сквернословил, проклиная владельца каната, и почему-то – щук, быков и прочих предпринимателей.

Ввиду малости общего улова уху в тот день варить не стали, а обошлись провизией, прихваченной из дому.

***

Двухлетие Дарьи отмечалось не так широко, как годовой юбилей, однако же забытым далеко не было. Неизвестно только было, прибудет ли Андрей Ребров, раньше часто проведывающий маленькую Моль.

– Да у него теперь другая моль на уме, – заверил Сергей, – вот такая,– и он показал рукой высоту этой моли.

– Что, и правда? – спросила Мария Васильевна.

–Когда я врал-то? – оскорбился Сергей. – Да вы же ее знаете, была у нас – это Васькина классная.

– Что ты говоришь? Да, мир тесен. Ну и ладно, давно пора, – заключил Егор Егорович.

К дате Василий смастерил из сосновой коры маленький кораблик, который во избежание травм сестры утыкивать мачтами не стал, а снабдил только трубой и рубкой.

– Бери и пользуйся! – без всяких пространных речей сказал он при вручении подарка. Судно она с упоением запускала в тазу с водой, все время норовя его утопить, что никак не получалось. Зато, улучив момент, именинница с успехом утопила мобильник брата Сергея, пустив его в плавание, чтобы сосновому кораблику было не так одиноко. Но если последний никак тонуть не хотел, то телефон, наоборот, никак не хотел плавать.

– Ты что наделала! Мой телефон! – завопил Сергей, как только мать, заметившая катастрофу, выудила «Нокию» из таза. – Он же теперь сдох!

И точно: как ни старался Серега привести аппарат в сознание, все старания его были напрасны – точно как в старой песне про кочегара, у которого помутилось в глазах. Рассердившийся брат поздравлять Дарью даже не стал, а ушёл в амбар, где делал корчагу на ельцов.