Чужая. На пороге соблазна

И едва сдержался, чтобы не озвучить направление, в котором она может идти со своей заботой. – Не беспомощный.

– Никитос, ну чего ты быкуешь, а? – подхватил эту развлекуху Димон. – Ты реально хреново выглядишь. Давай я тебя отвезу? Лиля же не против, что я отскочу. Да, малыш?

От одного слова Резкую передернуло так, словно в нее всадили разряд тока, и я не удержался. Добавил сверху:

– Дымыч, не парься. Возьму карш или вызову такси. И так вам мешаю ворковать, а ты со вчерашнего дня не виделся со своей малышкой.

Упиваясь полыхнувшему раздражению в глазах Резкой, я понес поднос к столу для грязной посуды, опустил его поверх таких же и направился на выход. Всем телом ощущая ненавидящий и прожигающий насквозь взгляд.

Выкуси, Лилечка!

***

Наверное, будь я таким же доверчивым, как Димон, то без раздумий принял бы предложение Резкой и выдохнул с облегчением.

Не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем говорила Резкая, озвучивая «правило Дня группы».

Секрет за секрет.

Молчание в обмен на молчание.

Прозрачно, понятно и на первый взгляд честно – я не говорю про уличные гонки, она не рассказывает про поцелуй. Но меня коробило и выворачивало наизнанку из-за внезапной щедрости Резкой. Непомерной, ничем не обоснованной и излишне, приторно сладкой. Особенно, после озвученных угроз стереть в пыль. И меня не покидало мерзкое ощущение подставы.

Вроде бы, радуйся, Никитос, пронесло. Держи язык за зубами, и никто ничего не узнает. Но я шарахался по корпусам университета и все гонял параноидальные мысли, что мое молчание покупают.

– Проще заплатить, чем разгребать дерьмо, – сказал тогда папа.

И меня, вспомнившего эту фразу, заклинило.

Папа подкупил кого-то в ментовке.

Чад заплатил за меня залог. После рассчитался за ущерб с владельцем парковки за столб. А все для того, чтобы ко мне не было вопросов у тех, у кого вопросы имелись.

– Никки, деньги предлагают так, чтобы у того, кому их предложили, сразу возникло желание кивнуть и сказать «спасибо».

Бля, это попахивает паранойей, но если Резкая предложила мне откупиться, может ведь быть, что гонки – меньший из ее «секретов»? Верхушка айсберга, под который я невольно копнул?

Окей. Пусть так. Что бы потеряла Лиля-Амели, расскажи она про поцелуй? Нихрена. С моей стороны лишь одни догадки и слова о том, что видел её в компании Мая.