Морок

Я и старше его. А видишь, как вышло.

– Дядя Алик, а прогнозы…

– Нормальные прогнозы, детка. Это правда, я тебя не успокаиваю. Стадия не самая страшная. Завтра ложусь оперироваться. Поэтому и позвал тебя сегодня. Придётся, конечно, по больницам помотаться, но это ничего. Я выносливый. Зоинька у меня – молодцом! Говорит, не отпускаю тебя – и точка! Ну хватит об этом. Хватит.

Дядя Алик отломил чайной ложкой кусочек халвы, подержал на весу, положил на место. Он заметно нервничал и никак не мог сказать то, что собирался.

Я терпеливо ждала.

– Ты, конечно, не знаешь… Папа с октября не работал в «Мастерской».

– Как так – не работал? – растерялась я. – Почему?

– Решил отойти от дел и продал мне свою долю.

– Да нет, он не мог! «Мастерская» – это же… Это как ребёнок для него!

– Мне ли не знать, детка! Наиль всегда говорил: отнять у меня «Мастерскую» – все равно что руку отрубить. Лет восемь назад нам предлагали выкупить её. Хорошие деньги сулили, но мы и думать не думали! А в конце лета приходит и говорит: всё, Алька, устал.

Не хочу больше.

Я вскочила, с грохотом отодвинув стул.

– Вот хоть убейте – не верю! Он бы в жизни до этого не додумался!

– И я так считаю, – спокойно согласился дядя Альберт. – Он и не додумался.

Мы молча смотрели друг на друга. Внезапно у меня закружилась голова, и я медленно села обратно, испугавшись, что сейчас потеряю сознание.

– Недалеко от Казани продавался большой участок под застройку, – продолжил дядя Алик. – Место отличное, земля с годами будет только дорожать.

Хочешь – в аренду сдавай, хочешь – перепродай с накруткой. Скорее всего, со временем эта территория окажется в черте города и, соответственно, станет ещё дороже. Азалия уговорила Наиля купить участок. Но нужной суммы у него не было. И она потихоньку-полегоньку подвела его к мысли продать бизнес.

– Боже мой, да зачем?! Жил он без этой земли и… Что ему, денег не хватало?

– Ты погоди, детка. Это ещё не все.

– Куда уж больше! – Головокружение прошло так же внезапно, как и началось.

Захотелось пить, я отхлебнула из чашки и невольно поморщилась: терпеть не могу остывший чай.

– К сожалению, есть куда. Отговаривал я его, убеждал – он ни в какую. Упёрся и всё. Ну, я и отступился. Даже обиделся, а потом подумал: чего уж тут, не в себе человек. Пусть делает как хочет. Нашёл денег, собрал, что мог. Наиль, вижу, мучается: знает, как мне тяжело нужную сумму набрать. Понимает, что дело под удар ставит, а отступиться не может.