Лицедеи

Можно обратиться к министру культуры, но Вертляев уже не при делах, а идти на поклон к его преемнику Сева не хотел, поскольку тот наверняка потребует ответной услуги. Снова оказаться на побегушках у министра – это уже явный перебор, надо и своё достоинство блюсти. Вот если бы эту должность проплатить… Однако Сева по натуре был немного трусоват и потому предпочитал не нарушать Уголовный кодекс. И что же – получается тупик?

Пришлось обратиться к Водопоеву, мол, так и так, хочу заполучить театр в безраздельное владение на пожизненный срок.

Прозвучало несколько коряво, поэтому Сева счёл необходимым сослаться на достижения своих коллег:

– Ну чем я хуже Калягина или Джигарханяна?

Водопоев сразу уловил суть:

– Так-так. Желаешь стать помещиком за государственный счёт. Это мне понятно! И каких размеров деревенька тебе надобна? А крепостных, к примеру, сколько душ? Я так понимаю, желательно, вполне живых.

Чем-то всё это напоминало сцену из поэмы Гоголя – вот сейчас Водопоев запросит по сто рублей за штуку, а потом упрётся рогом, не соглашаясь скинуть хоть двугривенный: «Да чего вы скупитесь-то? Другой мошенник обманет вас, продаст какую-нибудь дрянь, а у меня все как на подбор мастеровитые, только что из вуза».

Деньги у Севы теперь водятся, но актёров покупать поштучно – это как-то не вяжется с его представлением о высоком предназначении театрального искусства… Тут он словно бы проснулся, стряхнул это некстати возникшее видение и попытался перевести разговор в деловое русло, но без всяких там отсылок к классике:

– Вам бы всё шуточки, Эдуард Артемьевич, а у меня душа болит.

Начальники до жути надоели! Мне свобода нужна.

Водопоев, развалившись в кресле, поглядывал по сторонам – видимо, оценивал Севины возможности:

– Давно эту квартирку прикупил?

– Год назад.

– Лямов сто выложил?

– Что-то в этом роде.

– Да, неплохо актёры зарабатывают, а я вот с хлеба на квас перебиваюсь.

– Это мы поправим! Вы только подскажите мне, что делать.

Предвидя долгий разговор, где-то на грани мозговой атаки, Сева достал из бара бутылку коньяка. Но Водопоев отказался даже пригубить:

– Ни-ни! На работе я не пью. А потому, что в серьёзном деле нужна трезвая голова, иначе такого можно наворотить, что потом не разгребёшь, – и после короткой паузы спросил: – Так ты на какой театр нацелился?

Этого вопроса Сева не ожидал.