Грешник среди ангелов

Теперь можно поработать, только какое уж тут творчество, если, что ни день, происходят странные события. Не дай бог, сегодня в генерал-фельдмаршалы произведут!.. Может, они меня с кем-то перепутали? Да нет, при нынешних возможностях идентификации личности, когда на вооружении у них дактилоскопия, фейс-контроль, это маловероятно. Пытаются компенсировать мне прошлые неудачи… С чего бы это? О том, чтобы присудили учёную степень доктора исторических наук, я сроду не мечтал, а там, глядишь, и в членкоры изберут.

Пока не поздно, надо отсюда выбираться! Но куда? Другой квартиры нет, ну а бежать куда глаза глядят, оставив на разграбление библиотеку и любимые картины… Такой панический исход не для меня! Вот и выходит, что придётся испить эту чашу до самого дна, а уж потом будем выяснять, чем напоили. В итоге долгих размышлений решил вздремнуть, потому что всё равно эта задачка мне не по зубам.

Так оно и получилось – написал почти что две главы. И только захлопнул крышку ноутбука, как услышал крики. Затем последовал вой сирен, и только попытался сообразить, чем это вызвано, как раздался стук в оконное стекло. Смотрю, а там – председатель товарищества «Светлый путь» собственной персоной! Как такое может быть? Моя квартира на пятом этаже… Неужто я так перетрудился, что начались галлюцинации? Открыл окно и что же вижу? Тихон Христофорович стоит на ступеньке пожарной лестницы, а в глазах его застыл неподдельный страх:

– Денис Василич! Что с вами случилось?

– Да вроде бы ничего.

– Ну как это ничего? Почему на звонки не отвечаете?

– А должен?

– Ну конечно! Мы же беспокоимся.

Такое впечатление, что попал в дом для престарелых маразматиков, где следят за каждым шагом пациентов. Однако мизансцена явно не подходит для выяснения отношений, поэтому предложил Тихону Христофоровичу перейти в гостиную.

– Тихон Христофорыч, дорогой, ну зачем всё это?

Тот сразу понял, что дело не в лазании по пожарной лестнице и даже не в том ощущении безысходности, которое минутой раньше я прочитал на его лице. Минуту помолчал, а потом развёл руками:

– Что ж, если вы настаиваете, извольте. А начну, что называется, от печки.