Невеста для Хуберта

–Баб и собутыльников не смей в дом приводить, а то последние вещи вынесут, – наставляла она, рассматривая свое лицо в позеленевшем по краям зеркале старого трюмо. – Если только узнаю, что ты здесь устроил притон, публичный дом, то брошу все, вернусь и устрою тебе большую порку. Выгоню из квартиры к чертовой матери.

– Не от хорошей жизни я вынужден мыкаться, – вздохнул Степан. – Чтобы меня не затянула трясина, регулярно, не реже месяца переводи мне по 100, а лучше 200 евро и тогда порядок будет обеспечен.

– Ты что, рехнулся, такую сумму на одного?! Слишком жирно. Сколько же тогда мне останется?

– Не жадничай, ты же у голландца будешь, как королева, на полном обеспечении, – заметил он. – Только шибко не объедайся, знай меру, сохраняй фигуру, чтобы не превратилась в жирную Хавронью, как те американки или европейки на хот-догах и гамбургерах.

– Я знаю меру. Ох, Степ, мягко ты стелешь, да жестко спать, – возразила Эллина. – О чем угодно, легко помечтать, а как оно там, на самом деле получится, одному Богу известно.

Вдруг он меня покарает за ложь, что я, замужняя женщина, прикинулась невинной, чтобы голландца облапошить?

– Потом, когда дело свершится, вместе грехи замолим, и Господь все простит. Многие так поступают и живут припеваючи, греша и тут же перед иконами замаливая грехи.

– Одно дело, когда человек грешит, заблуждается по недомыслию, а другое, когда со злым умыслом, сознательно, – промолвила жена.

– В том твоей вины нет. Политики, депутаты и чиновники, довели людей и страну до такого мерзкого состояния.

Люди бегут за рубеж, словно крысы с тонущего корабля на заработки в страны дальнего зарубежья. Нет на жуликов и казнокрадов, захвативших власть, Сталина или Берия. Всех бы поставил к стенке и пустил в расход. Меньше народа, больше кислорода…

– Ладно, Степ, не рви сердце, словами и слезами делу не поможешь. Вдруг нам на сей раз, фортуна улыбнется, – с надеждой заявила супруга.

– Дай-то Боже! Чувствую, что это наш звездный час! – воодушевился он.

 – Ты – мой ангел-хранитель, последняя надежда на лучшую жизнь. Надуем голландца и заживем, как белые люди.

Пшонка призадумался о чем-то и продолжил:

– Сказывают, что в давние времена, перед тем, как оправиться в поход или плавание, воины и моряки надевали на своих жен или любовниц кожаные «пояса верности», чтобы те не занимались блудом. Может и нам что-нибудь подобное придумать?

– Еще чего не хватало, – возмутилась Эллина.