Восьмой зверь

Роуд удовлетворенно отодвинулся от стола и с интересом наблюдал, как я без аппетита доедаю свою порцию, помогая себе ножом и вилкой.

– Надо же, какие манеры. – Он молчал и ехидно щерился. – Давно работаешь «грузчиком»?

– Прилично.

– Должник?

Многие на вокзале отрабатывают долги за родителей, за провинности, настоящие и выдуманные теми, кто сильнее. Уличные музыканты, нищие, карманники, лоточники с утра до ночи зарабатывают звонкую монету для своих хозяев. Вечная работа без надежды выбраться из кабалы.

– Сам по себе.

Такие, как я, – редкость. Сложно зацепиться за «хлебное» местечко, работая только на себя. Особенно в моем возрасте. Так что мне, можно сказать, повезло. Век бы не видать такого везения.

– Работа нужна? Приличная. Гильдейский взнос на мне. Доход – в десять раз выше самого удачного дня на вокзале.

– Сказки, – скептически хмыкнул я, с некоторым сожалением отодвигаясь от пустой тарелки, в том же движении скрывая столовый нож в рукаве.

Там, где большие деньги, рядом ходят неприятности того же размера.

– Спорим? – В глазах Роуда родился азарт и та искорка обаяния, о которой я уже упоминал. – Пойдем. – Он убрал салфетку с колен и двинулся к выходу.

С интересом, приправленным крупной горсткой скепсиса, я направился за ним – после обретения какого-никакого, но оружия стало гораздо спокойней. Да и вокруг уже – не вокзал с подозрительной стражей, а приличный район, отлично мне знакомый.

К моему удивлению, первым делом мы пошли в парикмахерскую, где мои лохмы привели в невиданный за последний год порядок и отмыли от сажи. Потом – магазин готовой одежды, и уже после Роуд потащил меня, основательно осоловевшего от перемен, в городской парк. Некоторое время мы гуляли, после чего подсели к двум очаровательным девушкам в богатых платьях из южного шелка, в длиннополых шляпках, – они вели неспешный разговор давних подруг, – я с краю скамьи, а Роуд ближе к дамам.

Уже через пару минут между ними потекла беседа, как между старыми знакомыми. Я услышал в исполнении Роуда грустную историю о бросившей его с ребенком жене и нелюдимом сыне, пораженном такой трагедией. Мое выражение лица в тот момент полностью соответствовало истории. Но еще большее удивление возникло, когда эти две кумушки присели рядом со мной и начали щебетать какие-то сочувствующие глупости.